Книга Красавица и свекровище, страница 117 – Евгения Серпента

Ребенка кладут мне на живот. Наверно, я должна что-то там испытывать, какую-то материнскую радость. Но, похоже, я этого лишена в принципе. И этот младенец, часть меня, не вызывает ничего, кроме желания, чтобы его поскорее убрали.

— Забери его, — прошу Ника.

Акушерка с непроницаемым лицом куда-то уносит ребенка, а я повторяю, с трудом шевеля языком:

— Забери его. Совсем. Себе забери. Я согласна на развод.

Ник молча смотрит на меня, и мне становится страшно, что он откажется.

Я так упиралась, говорила ему, себе и всем, что ни за что не соглашусь, пусть даже просто назло. А сейчас хочется умереть от одной мысли, что ребенок может остаться со мной.

— Спасибо, Люся. — Наклонившись, Ник целует меня в лоб. — Конечно, заберу. Выйдешь отсюда, и мы все оформим. А сейчас отдыхай.

Он выходит, и я погружаюсь в блаженный сон.

Все закончилось. Все позади. Начался новый год — и моя новаяжизнь.

Дмитрий — Змей

Приподняв голову, Мишка посмотрел на меня, глаза в глаза. С каким-то особым смыслом. Словно отправил телепатограмму и уточнял: ну как, есть прием?

Он лежал у меня на груди. Ну или на животе, неважно — у мужчины всё грудь, что выше пояса. Лежал, уткнувшись носом, периодически поднимая голову. Ему уже исполнилось два месяца, и операцию эту он вполне освоил. Судя по блаженной улыбе, ему это нравилось. А уж как нравилось мне!

Меня вообще перло от него невероятно. Я даже представить себе не мог такого два месяца назад, когда мы забирали его из клиники.

В новогоднюю ночь Кит заявил, что поедет туда, но мы с Иркой не были уверены, нужно ли это. И все же Кит не был бы Китом, если бы не настоял на своем. Тогда мы поехали в город втроем, а Григорий Алексеевич с дамой остались ждать новостей на даче. К счастью, гайцы ловили рыбу где-то в других местах, иначе эта поездка обошлась бы нам в кругленькую сумму. Я выпил тогда меньше всех, но и этого вполне хватило бы на лишение прав. Однако небо было на нашей стороне.

В клинике пришлось долго названивать в звонок, пока не появилась какая-то сердитая сторожиха. Узнала, что мы к роженице, — смягчилась, впустила. Кита куда-то увела, мы остались в вестибюле.

— Знаешь, что я загадала? — спросила Ирка, изучая ассортимент кофейного автомата. — На Новый год?

— Чтобы Люська перестала упираться и согласилась на развод?

— Ну… с тобой неинтересно, Змей, — разочарованно протянула она. — Ты все знаешь. Да. И чтобы ребенка отдала.

— Неинтересно, да? — я изобразил возмущение. — С медведом интереснее было?

Я знал, что медведа она и так будет вспоминать до конца дней, и все равно не смог удержаться, чтобы не приплести его.

Ирка зашипела и выпустила когти, но ответить не успела, потому что вернулся Кит. Сказал, что еще не скоро, что Люська видеть его не желает, но Майя посоветовала ждать, пока ребенок не родится: мол, потом ей будет уже не до чего.

— А вы поезжайте домой, — сказал он. — Вам-то что здесь сидеть?

Мы согласились и уехали. Правда, спать так и не легли — слишком уж было нервно. Ирка по своей психоватой привычке полезла в тотализаторы, но ставок в новогоднюю ночь оказалось так мало, что мы сели играть в детское лото с картинками. На раздевание.

— Не игралитак в детстве? — спросил я, когда рассвело и все уже было снято. — Кто проиграл, тот трусы снимает и всем свое добро показывает.