Книга Красавица и свекровище, страница 102 – Евгения Серпента

— А что ты хотела? Дворец?

— Ничего я не хотела. И не хочу!

— Знаешь, Людмила… — снова вздыхает, прямо как лошадь. — Таким, как ты, размножаться противопоказано. Можешь обижаться как хочешь, но это так.

Вот тут меня срывает окончательно, и я ору сквозь слезы:

— Как и тебе, мамочка! Если я настолько плохая, так это ты меня такой вырастила.

Мне хочется задеть ее побольнее, чтобы пробить это ледяное спокойствие, но нет, не получается. Она только плечами пожимает.

— Возможно. Но есть нюансы. Во-первых, с определенного возраста человек начинает воспитывать себя сам. Или не начинает. А во-вторых, твоя бабулечка, папина мама, царствие ей совсем не небесное, меня очень сильно била по рукам, когда я пыталась тебя чему-то нормальному научить. В переносном, конечно, смысле, но так, что лучше бы уж в прямом. Она была уверена, что одна знает, как воспитывать детей. Ну а когда умерла и перестала вмешиваться, было поздновато исправлять. В тебя уже намертво прошилось, что весь мир тебе должен. А Никита плох только тем, что не желает с этим соглашаться.

Ну конечно, конечно, и тут Никита хороший, а Люся плохая. Кто бы сомневался!

— Да-да, — усмехаюсьядовито. — Во всем, как всегда, виновата свекровь.

— А у тебя нет? Ну разумеется, на цырлах вокруг тебя не бегала, в попу не целовала.

— Ну да, в отличие от тебя. «Ах, ах, Ирочка, что бы мы без тебя делали?» — передразниваю, скопировав ее сладкий тон.

— Зачем тебя вообще туда понесло?

— А куда? Ключей нет, Ник не отвечает, ты не отвечаешь, папа уехал. Девки мои тоже не в городе. Я даже бабке Ника звонила, но и та не ответила. На улице надо было сидеть? Ты же знала, что меня выписывают. Но тебе твои гребаные дела важнее родной дочери.

— Рот прикрой! — отвечает резко. — Я сразу сказала, что забрать тебя не смогу, потому что у меня важная встреча. И ты сказала, что вызовешь такси. Откуда мне было знать, что ты без ключей, да еще и к нам поедешь? Я мысли не читаю.

— Меня на скорой увезли, какие ключи?

— Ой, все, — отмахивается она. — От вашей квартиры у меня ключей тоже нет. Придется у нас побыть, пока Никита не появится. Ирина сказала, он куда-то по работе уехал.

— По какой еще работе? Он — и работа? Пиздеть не мешки ворочать. А я к вам и поехала, потому что туда не вернусь. Все, точка. Хватит.

— Так, не понял. — Притормозив на светофоре, мама смотрит на меня. — Ты что, у нас жить собралась?

— Мама, я тебе об этом в больнице стопицот раз говорила. Что с Никитой — все. Ты что, правда думала, будто мы просто поссорились? Этот гондон хочет со мной развестись и ребенка забрать! Угу, разлетелся!

— Люся, а ты чего, собственно, хочешь? И на… стульчик сесть, и рыбку съесть? Не хочешь с ним жить — разводись. Но если думаешь, что будешь развлекаться, а мы с папой нянькать твоего ребенка, то нет. В пролете. Если тебе ребенок не нужен, отдай его Никите, он, в отличие от тебя, парень ответственный. Вырастит.

— Что?! — ушам не верю. Знаю, конечно, что он ей нравится и она на его стороне, но чтобы настолько?! — Ты серьезно?

— Абсолютно, — срывается с места так, что меня вдавливает в спинку. — Из тебя, Люся, мать как из говна пуля. Или боишься, что придется алименты платить?

— Не только! Что с меня возьмешь, кроме стипендии? Не хочу, чтобы он чувствовал себя победителем.