Книга Развод? Прекрасно, дорогой!, страница 72 – Евгения Серпента

- Было дело, - его глаза эпически заблестели. Возможности поговорить о себе, любимом, он не упускал. Настоящий Самохвалов! Идеальное попадание в фамилию. – Влетел на «Формуле» в замес, получил травму. Пришлось с гонками попрощаться. Призовые вложил в бизнес, потом уже у партнера выкупил долю. Ну и поступил заодно. На заочку.

- Круто!

- А насчет того, что я много на себя беру…

Так, соскочить не получилось. Ну чего ж ты душный-то такой, крокодил, а?

- Ген, если ты сейчас начнешь что-то разводить про «твою женщину», я просто встану, оденусь и уйду. Не надо делать так, чтобы мне не хотелось ею быть, хорошо?

Смешать в одной фразе сразу несколько утверждений и отрицаний – замечательный способ запудрить оппоненту мозги. Пока он будет распутывать этот клубок, ящерица откинет хвост и сбежит. Генка и правда задумался. Видимо, пытался сообразить, хочу ли я быть «его женщиной» или нет.

Я, кстати, тоже об этом думала и ни к чему определенному так и не пришла. Хотелось все-таки эмоций, а не только прагмы и секса. Но, с другой стороны, сплошные эмоции без прагмы и секса тоже такое себе. Как в анекдоте: «выберите любые два пункта из трех».

У меня из трех пунктов эмоции были на дне. На первом месте – и я даже не скрывала этого от себя – стояли шкурные интересы, затем шел секс. Нет, секс был хорош, но изрядное различие в росте, весе и прочих габаритах накладывало определенные ограничения, а еще требовало постоянного контроля. Бездумно окунуться в пучину разврата не получалось, поскольку это грозило секс-травмами. Член длиной и толщиной в руку хорош на экранеи в фантазиях, а не в реальности. Насчет руки я, конечно, преувеличивала, но…

В общем, секс был хоть и эффективным, но трудным. Трудовым. А Натка, дурочка, позавидовала.

Эх, сказала, везет тебе. Мне бы такого гиганта. Я бы его из постели вообще не выпускала.

Утром после нашего кутежа она вызвала такси и поехала на работу, а я с удивлением обнаружила почти полное отсутствие похмелья. Похоже, Натка меня обогнала и выпила больше.

Постояв под контрастным душем, я окончательно пришла в себя и решила навестить Вадима. Задетый моим вчерашним прогулом, он поздоровался сухо и кофе приготовил самый простой. Банальный американо с молоком.

Ну вот, еще одна обиженка на мою голову…

Хотя с чего я вообще взяла, что он обиделся? Может, у него живот болит. Или с девушкой поссорился.

Аня, это порочная практика – думать, что вселенная вращается исключительно вокруг твоей бесценной особы. Надо с ней завязывать.

Возвращаясь домой, я увидела во дворе Генкин Лексус.

Уехал на такси? Или вообще остался дома? Может, подняться? Сделать в рамках завязывания с порочной практикой первый шаг?

После некоторых колебаний я все-таки позвонила в домофон.

- Заходи.

Вот так, даже не спросив кто. Смотрел в окно?

Я надеялась, что обойдется без выяснений. Нет, ну правда, к чему? Взрослые же люди. Пообижался, подулся – и хватит. Тем более вчера сам пришел, и ему предлагали остаться.

Генка открыл мне в том же виде, что и в самый первый раз: в обрезанных по колено джинсах и черной майке-алкоголичке. Вспомнилось, как я удивилась, насколько он здоровенный, и подумала, что он очень даже… ничего.

Сладко потянуло в животе.

- Генка, а как ты вообще помещался в… - тут же всплыло вчерашнее Наткино: помещается ли он в меня, и в животе потянуло еще сильнее. – В болиде как помещался?