Онлайн книга «В Питере - жить? Развод в 50»
|
Концерт уже шел дальше, Андрей пел какие-то новые песни. Я смотрела на него, кусая губы, пила крохотными глотками вино — и вспоминала, вспоминала… Прошло две недели после возвращения из Череповца. Андрей звонил домой и на работу, пытался подкараулить меня возле дома и у служебного входа. Маме и методисту Зине, с которой делила крохотный кабинетик, я сказала, что меня ни для кого нет. С работы уходила через главный вход, домой пробиралась с соседней улицы тайными проходами. Да, надо было поговорить. Сказать четко: все кончено. Но я боялась. Боялась, что дрогну, сдамся. Боялась, что вернусь. Мне было без него плохо, и очень хотелось вернуться. Прекрасно понимая, что не должна. Что так лучше — для всех. Да, тогда я была в этом уверена. И все же когда сверх срока по календарю набежало четыре дня, начала сомневаться. У меня и раньше бывали задержки, но не больше двух дней. Это просто нервы, говорила я себе. Да ну, откуда взяться беременности, не может быть. Откуда? Да именно оттуда. Учитывая, как мы якобы предохранялись, все должно было случиться намного раньше. Как веревочке не виться, а конец будет. Про конец очень двусмысленно — или недвусмысленно как раз? Я прислушивалась к малейшим ощущениям ниже пояса. Потянуло живот? Поясницу? Что-то подтекло? Или показалось? Украдкой, пока никто не видит, засовывала руку в трусы и тупо изучала результат — отрицательный. Тесты на беременность тогда уже потихоньку начали появляться в аптеках, но попробуй еще найди! Можно было пойти в женскую консультацию, сдать анализ«на мышку». Или подождать, когда гинеколог сможет нащупать вручную. Или сделать платное узи. У гинеколога, к стыду своему, я на тот момент была всего один раз — когда получала справку для института. Грозный вопрос, живу ли я половой жизнью, тогда загнал меня в стыд и ужас. А тут предполагаемая беременность! Я предпочла страдать и ждать. На узи удалось записаться в институт Отта. Задержки на тот момент набежало уже две недели, и я жила в постоянном состоянии тихой истерики. Мама, кажется, начала что-то подозревать. Во всяком случае, поглядывала на меня с тревогой. «Шесть недель, — безапелляционно заявила пожилая женщина-врач, повозив датчиком по животу, в котором плескалось выпитое ведро воды. — Беременность жела?.. — Тут она осеклась, по моему лицу сообразив, что нет, точно не желанная. — На аборт?» «Я… не знаю». «Долго не тяните. С решением. До двенадцати недель можно сделать вакуум, но лучше поменьше». Домой я шла пешком. Почти тем же самым маршрутом, которым сегодня с Ликой. Как во сне — в кошмаре. А дома разрыдалась и призналась маме. «Я так и знала, — вздохнула она. — И что? Аборт?» Я молча покачала головой. «Андрею скажешь?» «Нет, — напряглась я. — Мы расстались». «Это ты с ним, как я поняла, рассталась, а не он с тобой. Сегодня, кстати, снова звонил. Саша, так нельзя. Это же его ребенок. Или нет?» «Его. Но… я не… хочу!» «Неважно. Он имеет право знать». Он действительно имел право знать. Это было так просто — снять трубку, набрать номер. Но это было так тяжело… Меня разрывало на две половины. Завтра, говорила я себе, завтра… Но утром снова наступало сегодня. Целую неделю. А потом я проснулась ночью от дикой боли, в луже крови. Мама вызвала скорую. В больнице я задержалась на две недели: после выкидыша начались какие-то осложнения. Каждый вечер сражаясь с желанием подойти к автомату и позвонить Андрею. Сражалась — и победила. И, наверно, поэтому расслабилась. Задумалась, когда возвращалась с работы, вошла в арку — и наткнулась на него. |