Книга В Питере - жить? Развод в 50, страница 111 – Евгения Серпента

Как там? И возвращается ветер на круги своя*.

Лифт. Смотрим друг на друга… со значением. Потому что снова одни. Только мы вдвоем. Он и я.

— Люблю тебя, — говорит Данька, когда дверь квартиры, закрываясь, отгораживает нас от всего света.

— И я тебя, — отвечаю, пробираясь ладонями под его футболку.

Его губы находят мои — и все исчезает…

----------

*Книга Екклесиаста, 1:6

Александра

— Давай еще раз уточним, Саша. Тянуть так долго, как только получится. Верно?

— Да, — кивнула я рассеянно, разглядывая замысловатые Глебовы запонки.

Надо же, еще остались мужчины, которые носят запонки. У бабушки лежали в шкатулке оставшиеся от деда. Красивые. С камнем «тигровый глаз». Я пыталась выпросить их себе, но она не отдала. Сказала, что это память. Куда они потом делись? Может, у мамы.

— Проблема в том, что свои собственные неявки в суд ты могла бы оправдать болезнями, командировками и прочей экстремальщиной. А я могу только просить от твоего имени срок для примирения. Это с одной стороны. А с другой — что мы требуем?

— Ну как что? — Я пожала плечами. — Как у Шарикова: взять все и поделить*. Все, что подлежит разделу.

— Ну об этом я в курсе, — усмехнулся Глеб. — Про все. Классно ты его обвела.

— Ну начнем с того, что это он меня пытался обвести. Вот только понять не могу, неужели думал, что не узнаю?

— Сашенька, ты дама… немного не от мира сего, не в обиду. А там и надо-то было всего месяц потянуть. Вполне могла и не узнать. Расчет был хороший, но… получился просчет. А что по квартире?

— А что по квартире? Он нам с Ликой ее подарил. Я, правда, бумажку подписала: типа соглашение, что он нам квартиру, а я не препятствую разводу, но ты же понимаешь, что ею подтереться можно.

— Не стоит. — Глеб наморщил нос. — Жестко будет. Достаточно сказать, что вскрылись новые обстоятельства. Окей, я тебя понял. Подписывай доверенность.

— И вот еще что, — сказала я, поставив подпись. — Лику мою разведешь заодно?

— И ее тоже? — Глеб вытаращил глаза. — И она разводится? Чего так?

— Закон парных случаев. Ее муж тоже оказался кобелем. Правда, там делить нечего. Но надо, наоборот, быстро. Она так бурно утешилась, что тут же в новый замуж собралась. А Стас упирается. Не хочет разводиться.

— Бурно? Беременная, что ли? Блин, тогда будут сложности. Серьезно, не шучу. Есть такое правило трехсот дней, или презумпция отцовства. Если ребенок рождается в течение трехсот дней после развода, отцом считается бывший муж — пока в суде не доказано обратное.

— Говорит, что нет, но черт их знает. Она сейчас в Питере, завтра приедет.

— Пусть позвонит. — Глеб убрал папку в портфель и встал. — Встретимся, поговорим.

Он попрощался и вышел, а в кабинет заглянул Левушка.

— Все в порядке, Саша?

— Надеюсь, что да, — улыбнулась я. — Кофе будете?

— Не откажусь. Сиди, я сделаю.

Он приготовил кофе, поставил передо мной чашку, сел напротив.

— Ну рассказывай. Выглядишь намного лучше, чем месяц назад. Загорела, похорошела, помолодела.

Мы еще не успели толком поговорить. Я собиралась в Москву через несколько дней, но в последний момент передумала. Показалось, что будет лучше, если уедем все сразу — чтобы не растягивать прощание. Лика с Данилой улетели вчера утром, а я нашла рейс после обеда. Вечером уже была в Москве. Из такси позвонила Глебу, договорились, что он заедет в галерею утром, перед судом. Вот так и вышло, что с Левушкой успели лишь поздороваться.