Книга Енот-потаскун, страница 78 – Татьяна Рябинина, Евгения Серпента

Она стукнула молоточком по подставке и объявила наш брак расторгнутым. Однако не успела я обрадоваться, как выяснилось, что решение вступит в силу только через месяц, а до тех пор любая сторона может подать апелляцию.

— Не советую, — добавила судья, повернувшись к Сашке. — Не поможет. Если жена с вами жить не хочет, все равно не заставите.

— Довольна, сучка? — прошипел он, когда мы вышли в коридор.

— Пока еще нет. Но буду, — отрезала я и подошла к Антону.

— Подожди минутку, — он в три шага догнал Сашку.

Тот обернулся со злобной миной, Антон сунул ему в руки какие-то листки в файле и что-то сказал тихо. Сашку аж перекосило. Свернув файл в трубку, он быстро пошел к выходу.

— Что там такое? — спросила я, глядя ему вслед.

— Маленькое досье, — усмехнулся Антон. — Собрали добрые люди. С картинками. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы он больше на сто километров не подходил. Так… — он посмотрел на часы. — Сейчас я тебя домой заброшу, а в четыре мне надо свою пенсионерку откатать на Приморском. Часиков в шесть за тобой заеду. Пойдем уже куда-нибудь в конце концов, надо это дело отметить. Куда ты хочешь?

— Не знаю, — у меня пошла обратная реакция: хотелось упасть и тихо сдохнуть. — Нечего пока отмечать, только через месяц в силу вступит.

— Ничего, через месяц еще раз отметим.

— Тогда куда-нибудь, где тихо. И народу поменьше.

— Ладно, подумаю, — кивнул он.

Пока Антон раскатывал свою ученицу, я бревном лежала на диване в полной прострации, пялясь в потолок и поглаживая Тошку.

Молодец, Наточка, королева оленей. Пол-интернета перечитала, а про срок вступления в силу решения протупила. Оставалось только надеяться, что Сашка не подаст из вредности апелляцию. И утешать себя тем, что, если бы он не возражал против развода или пришел бы на первое заседание, нам дали бы на раздумья три месяца, и тогда бы все растянулось еще больше.

Только минут за пятнадцать до возвращения Антона я отодрала себя от дивана и кое-как навела красоту.

— Отлично выглядишь, — заявил он, осмотрев меня с ног до головы. — Готова? Идем.

— И куда мы?

— Здесь недалеко, пешком дойдем.

Я была заинтригована. Держасьза руки, мы прошли дворами, пересекли сквер, обойдя пруд, и очутились у псевдонемецкой стекляшки.

— «Баден-Баден»? — фыркнула я. — Серьезно? Мне казалось, что это какой-то жуткий шалман.

— Не была, а говоришь. В прошлом году день рождения отца здесь отмечали. Очень даже пристойно. В выходные надо заказывать столик, а по будням тихо.

Снаружи ресторан действительно выглядел пошло-претенциозно, как надутый из жвачки пузырь, но внутри оказалось неожиданно уютно.

— Нам куда-нибудь, чтобы музыка не по ушам, — попросил Антон подошедшего метрдотеля.

В полутемном зале, отделанном деревом, было занято всего два столика. Музыка доносилась откуда-то издалека. Вокруг на полках стояли всевозможные раритеты советских времен.

— А ты знаешь, действительно симпатично, — призналась я, разглядывая дисковый телефонный аппарат.

— Скажи, а ты в принципе не любишь там, где шумно, или только сегодня в раздрае? — спросил Антон, когда нам принесли по бокалу вина.

— В принципе. Я такая асоциальная зверюшка. Наверно, мне вообще легче с животными общаться. Не люблю все это — толпы народу, незнакомые компании.

— Как же ты согласилась со мной на дачу поехать? В незнакомую-то компанию?