Книга Енот-потаскун, страница 56 – Татьяна Рябинина, Евгения Серпента

И тут уж я не выдержал. Моментом поддел ее под бок и перекатил на себя.

— Привет! — Наташа провела пальцами по моей щеке. — Ежик!

Щетиной я обрастал катастрофически быстро, утром побрился — вечером извольте радоваться. А уж к следующему утру… Пытался бороду завести, но не понравилось, да и мороки с ней еще больше, чем с бритьем.

— Прямо сейчас побриться? — я поймал ее пальцы губами.

— Нет, — испугалась она. — Мне так нравится. Не надо.

— Нравится небритое колючее чучело?

— Не чучело. Тебе идет. Очень круто выглядит.

— Ну не знаю, — проворчал я. — Борода не зашла.

— Не борода, — Наташа снова погладила щетину. — Небритость. Дня три-четыре, а потом триммер на два миллиметра и раз в два дня подравнивать.

— Подумаю, — пообещал я, пинком отшвырнув мысль о том, откуда ей известны все эти тонкости.

Ясень пень, откуда. Плевать. Мне тоже много чего о женщинах известно. У каждого свой багаж.

— Как спалось? — я положил руки ей на попу, маленькую, упругую, просто обалденную.

— Ммм… как принцессе на горошине. Что-то все время в ногу упиралось. Даже не знаю, что.

— И я не знаю. Хотя… догадываюсь.

Это был настоящий угар. Мы валялись по постели, возились, лапали друг друга, говорили жуткие пошлости и глупо хихикали. Пока в какой-то момент не замерли, глядя друг другу в глаза. Я вопросительно приподнял брови, она медленно опустила веки, дразняще улыбаясь.

— В кармане джинсов, — я продолжал смотреть на нее в упор.

На самом деле мне хотелось увидеть ее всю. В мельчайших подробностях.В ярком утреннем свете. И Наташа, похоже, это поняла. Каждое ее движение, когда она встала и пошла к стулу, было таким, что у меня в глазах темнело. Все правильно, кровь до мозга не доходила — вся ушла в подвал.

Никакой увертюры не понадобилось. Оба завелись так, что уже не могли терпеть. Опираясь на колени и крепко сжимая мои бедра пятками, Наташа медленно опустилась сверху, позволяя мне войти в теплую влажную глубину. Она то наклонялась ко мне, упираясь в плечи руками, то поднималась и выгибала спину. Я смотрел на ее запрокинутую голову, приоткрытые губы, на маленькую грудь с заостренными сосками, и приходилось изо всех сил сдерживаться, чтобы не обогнать ее. Ее стоны отзывались во мне, еще больше подстегивая…

— С ума сойти, — сказал я, когда потом мы лежали, обнявшись. Наташа положила голову мне на грудь, ноги как-то сложно переплела с моими и разве что не мурлыкала. — Скажи мне одну вещь…

Она подняла голову, посмотрела настороженно.

— Ну?

— Мы… вместе?

— Ты… хочешь?

Вот и понимай как знаешь. То ли спросила, хочу ли я этого, то ли совсем другое имела в виду, тем более один в один скопировала интонацию моего вопроса ночью. Да еще сопровождая очень недвусмысленным прикосновением.

— Руки прочь, женщина! У меня было всего две резинки.

— Два раза — это твой суточный лимит? — невинным тоном поинтересовалась Наташа.

— Ах ты, змееныш маленький! — я стиснул ее так, что она пискнула. — Просто не ношу их с собой коробками.

— Значит, не думал, что так получится?

— Если б не думал, и две бы не взял… Ты не ответила, — я развернул ее к себе.

— Ты тоже! — Наташа не сдавалась.

— Я… да.

— И я…

Целовались мы долго, а потом я перекатил ее на живот и наклонился, рисуя языком линии на спине, а рука тем временем пробиралась между ее сжатыми ногами. И так мы увлеклись этим занятием, что не услышали шаги по лестнице.