Книга Енот-потаскун, страница 102 – Татьяна Рябинина, Евгения Серпента

Тихо захныкав, Наташа резко повернулась.

— Уважаемый клиент, проценты погашены досрочно. Займемся обслуживанием тела кредита…

Я проснулся как от толчка. Наташа всхлипывала, уткнувшись носом мне в плечо. Мы все время спали вот так — тесно обнявшись, повторяя собой все изгибы друг друга. Как две ложки в коробке.

Женские слезы всегда бесили меня до крайности. Но сейчас… только растерянность и желание утешить. Сделать так, чтобы она не плакала. Никогда больше — хотя это невозможно, конечно.

— Хороший мой, что случилось? — я поцеловал ее в шею.

Наташа вздрогнула, повернулась ко мне, прижалась крепко.

— Не знаю. Приснилось… что-то.

— Расскажи. Говорят, надо обязательно рассказать плохой сон.

— Не помню… — она снова всхлипнула.

Я гладил ее по волосам, по спине, шептал что-то ласковое и глупое, пока она не уснула. А вот ко мне сон не шел.

Все она помнила.Просто не захотела рассказывать.

А ведь вечером мне показалось, что заноза эта чертова исчезла. Когда она сидела напротив, глядя широко открытыми глазами, чуть приоткрыв губы. Ладонь на моей щеке… И если б не телефон…

Ну что ж, может, и к лучшему, что помешал.

Как и месяц назад, я проснулась от шебуршания за стеной. Антона рядом не было.

Дежавю.

Подождав немного, я встала, набросила халат и вышла на кухню.

Он возился у плиты, а на моем стуле сидел Тошка, высматривая, что бы такого упереть со стола. Почувствовал мой свирепый взгляд и мгновенно испарился, как будто и не было.

— Привет, — Антон перевернул на сковороде гренки. — У тебя десять минут на оправку-помывку. Как, кошмары не снились больше?

Вот спасибо-то, напомнил.

Когда у меня был выходной или вечерняя смена, мы валялись в постели едва ли не до обеда. Но сегодня он словно почувствовал, что я не в том настроении. Или все проще? Понял ночью, что я соврала, и обиделся?

— Смотри, солнце какое. Не хочешь прогуляться? — предложил Антон, когда я убирала со стола. — Тошку выведем.

— В парк? Давай.

— А потом я пешком до Мица дойду и в сервис поеду.

Погода действительно была сказочная: ясная, теплая, тихая. Деревья в Муринском парке все еще стояли золотые и огненно-красные. Бывают такие дни в конце октября, как прощальный подарок. А потом всего один ветренно-дождливый, и все облетит, будет серое, голое. Пока не выпадет снег.

Мы сидели на скамейке, грелись на солнце. Я блаженно жмурилась, положив голову Антону на плечо, иногда посматривая, как шныряет по кустам Тошка. Далеко он не отходил, но стоило следить, не пристают ли к нему дети. Особо докучливых мог и цапнуть для порядка, а мне меньше всего хотелось разбираться потом с разъяренными мамашами.

Антон обнимал меня за плечи, второй рукой поглаживая мою ладонь и пальцы, каждый по очереди. Его вечно тянуло дотрагиваться до меня, и мне это страшно нравилось. И тоже хотелось без конца его лапать, но… Я ловила себя на том, что постоянно в чем-то сдерживаюсь. Не специально, так получалось. В таких вот прикосновениях, в словах. В сексе.

Нет, с этим у нас все было хорошо. Очень хорошо. Но я понимала, что может быть еще лучше. Если разрешу. Ему и, главное, себе. Я хотела этого — и не могла. Открыться — еще больше, чем сейчас. Рассказать обо всех своих желаниях, фантазиях. Вряд ли бы он счел меня чокнутой нимфоманкой. Он?! Да я вас умоляю. А рассказать о своих чувствах — наверно, это было еще сложнее.