Книга Девушка с глазами цвета ветра, страница 18 – Евгения Серпента

Но если она не хотела ворошить, зачем пришла? Почесать давно зажившую болячку?

Или… не зажившую?

Я был уверен, что все прошло. Почти не вспоминал ее. Так, редко. Даже «Та, что всегда уходит», которую исполняли едва ли не на каждом концерте, стала для меня всего лишь песней. Ну, может, с легким налетом ностальгии.

Так мне казалось. До сегодняшнего дня. До той минуты, когда ее увидел. Оказалось, что это как осколок в ране. У деда на войне осколок застрял рядом с сердцем, не смогли достать. Он прожил еще лет двадцать, успев забыть о нем. А тот однажды сдвинулся с места и убил его.

Или все дело в том, что мы толком не объяснились? Я ведь никак не мог смириться с тем, что она меня бросила. Дай я ей время успокоиться, может, что-то и наладилось бы. А я вел себя как тупой сталкер, буквально преследуя ее и тем самым еще больше отталкивая.

Хотя мама сказала другое. Она умерла через год, и перед смертью мы сблизились с ней. Много разговаривали, когда она уже не вставала с постели.

Андрюша, сказала она, девочке просто хотелось стабильности. Семью, детей. А что ты мог ей дать, кроме своих концертов?

Через пару месяцев я узнал, что Саша вышла замуж. Смешно, но узнал от той самой Полины, ее подруги. Она пришла на наш концерт, подошла после окончания. Судя по тому, как улыбалась и блестела глазками, на что-то надеялась, но я лишь сухо поблагодарил… за информацию. А потом приехал домой и нажрался в такую хламину, как никогда еще до этого и ни разу больше после. Ушел в запой на неделю, пришлось отменить два концерта «по болезни».

Как потом спел «Ленинград», в Питере — пить.

Я не слишком увлекался, меру знал и обычно мог вовремя притормозить. И уж точно никогда не продолжал на следующий день. Но тогда тормоза сорвало конкретно. Как потом рассказали, мне звонили, приходили, но я обкладывал всех хуями и слал туда же. К концу недели выдохся и впустил Витьку с Вероникой.

Зух поцокал языком, собрал в пакет пустые бутылки и понес во двор, в мусорник.

— Ветер, кончай эту хероту, — сказала Вероника, пнув пузырь из-под вискаря, ускользнувший от Витьки. — Я догадываюсь, с чего тебя так растащило, но это не поможет. И ты не один. У нас есть определенные обязательства.

— Иди сюда! — я грубо подтащил ее к себе, но получил ощутимого тычка под солнышко.

— И это тоже не поможет. Не люблю, когда меня используют. Если захочешь потрахаться со мной, а не с призраком, тогда другое дело. Хотя лучше не смешивать работу и секс. Хорошего администратора найти сложно, а я хороший администратор.

Странное дело, но эти ее слова меня отрезвили. Или я просто уже устал квасить. И устал страдать. Хотя мне долго еще было хреново. Вяло и липко хреново. А с Вероникой мы все равно оказались в постели, где-то через месяц. По большому счету, она меня вытащила из болота, и я был ей за это благодарен. А потом и чувства какие-то прорезались. Не безумная страсть, не вечная любовь, но мне было с ней хорошо. Я просто грелся рядом с ней — веселой, шумной, суетливой, острой на язык.

Она ничем не напоминала Сашу, не внешне, ни характером. Может, поэтому меня к ней и потянуло. И сексом я занимался с ней, а не с призраком, по ее выражению. В постели она тоже была совсем другой.

Через три месяца Вероника сказала, что беременна. По правде, в этом я был не слишком осторожен.