Книга Дочь алхимика на службе у (лже)дракона, страница 150 – Яна Смолина

– Он уже был таким, когда я впервые пришёл его проведать. Сначала решил, прикидывается, но нет, всё серьёзно. Хаким предал его и парень, едва коснувшись власти, не выдержал столь резких перемен.

– По всему выходит, его использовали, чтобы потянуть время, а глупец всерьёз решил, что родственник поделится с ним троном. Жаль, что этот урокон не запомнит, – сочувственно проговорил Лейс, затем обратился к стражнику. – Заключённого освободить, привести в порядок и переодеть.

– Что ты намерен делать с ним?

– Отвезу домой. Отец хотел, чтобы мы были семьёй и жили в мире. Теперь его мечта исполнится.

– Но люди потребуют расправы!

– Посмотри на него, мореход? Расправы над кем, над малым ребёнком? Он больше никому не причинит вреда, и никто не сможет им управлять. Это моя воля, Фаррух. Решишь спорить, голову отсеку.

– А как же твоё обещание сделать меня визирем? – усмехнулся бородатый, поставив руки на пояс. – С отрубленной головой от меня будет мало толку.

Когда рыдающего Кобоса, наконец, вывели из темницы, и в сопровождении стражи он скрылся на лестнице, мужчины неспешно зашагали следом.

– Послушай-ка мореход, – начал Лейс, быстро прикинув что-то в уме, – я тут подумал, что визирь – это слишком мелко для человека твоего уровня.

Фаррух изобразил на лице преувеличенное изумление.

– Да-да, – продолжил Лейс. – Именно так. Хочу тебя спросить, как ты смотришь на то, чтобы стать, ну, скажем, правителем Талисии?

– Всё шутки шутишь, Савлий?

– Ну почему же? Ты человек толковый, умеешь быстро заработать себе авторитет, тебя слушают, и ко всему прочему, ты знаешь, что нужно простым людям. Всё это полезные качества для правителя.

Фаррух громко цыкнул, покачав головой.

– Ты так решил от меня избавиться, да?

– Заметь, мореход, я даю тебе выбор.

– И считаешь, что я по своей воле откажусь от власти? Я уже обнаружил здесь ряд проблем, решение которых не терпит отлагательств. Ты только подумай, прежняя власть поощряла доносы. Вот представь, поругался ты с соседом. А этот гад вместо того, чтобы уладить всё миром, идёт и сообщает куда следует: так мол, и так, Мехмед Расул о халифе нашем говорил гадости, бараном его называл небритым и вообще налоги не платит. На другой день к Мехмеду приходят с арестом, и больше о нём ни слуху ни духу. Всему верили на слово! Куда это годится?

Фаррух уже горел возмущением. Он активно жестикулировал, будто призывая невидимую толпу восстать против сатрапии и деспотизма. Лейс самодовольно похлопал его по плечу.

– Я знал, что не ошибся в тебе, мореход. Мы на пороге больших перемен и теперь, хочется верить, Эгриси и Талисии заживут в мире. Ты жене намерен творить глупости?

– Обижаешь, Савлий. За всю свою жизнь я не сделал ни одной глупости.

– Учти, я буду следить за тобой.

Фаррух рассмеялся.

– И ты учти, Савлий. Если я и начну затевать что-то, обязательно найду способ перетянуть твоих ищеек на свою сторону. Ты всё ещё готов рискнуть?

– Готов, – твёрдо ответил Лейс. – И очень надеюсь, что не пожалею об этом.

Маленькая девочка в пёстром платье стремительно бежала по цветущему саду, спотыкаясь и заходясь рыданием. На вид ей было не больше трёх лет. Её прелестные каштановые локоны развевались на ветру, а в светло-карих глазах застыло отчаяние. Когда сквозь пелену слёз, она поймала взглядом образ матери, то припустила ещё быстрее.