Книга Доводы нежных чувств, страница 22 – Яна Смолина

Адалин хотелось помочь несчастному, но она совершенно не разбиралась в бухгалтерии. Внезапно, её осенило:

— Йозеф! — вскричала она. — Какой у вас сейчас урок?

— Химия, опешил старик.

— Давайте я проведу! Один урок?

— Два, но…

— Отлично! Домой я точно не смогу пока вернуться, — оба глянули в окно, где уже бушевал усилившийся ветер и накрапывал мелкий дождик. — Я проведу уроки, а вы пока успеете заполнить бумаги, но потом, — она выставила палец, пресекая его попытки возразить ей. — Я сделаю вам укол. Договорились?

— Адалин… мне, право же, безумно неловко, но ты очень выручишь меня. Проси что хочешь, я сделаю для тебя всё!

— Не нужно, профессор. Какая сейчас тема и куда идти, вы мне только скажите?

— Давай я провожу, — старик неуклюже поднялся из-за стола и взяв девушку под руку, направился к выходу. По дороге он рассказал, какие темы они сейчас проходят, и подведя спасительницу к заветной двери, сразу представил её ученикам. Те были рады увидеть в этих серых стенах новое юное лицо и с энтузиазмом приняли временную учительницу в свой коллектив. Пусть и на пару уроков, хотя, кто знает, может, она втянется и заскочит как-нибудь ещё раз подменить профессора. Занятия пролетели на одном дыхании. Адалин вспомнила теорию, которую сама проходила в школе и то, что объяснял ей отец, но как практикующий медик, она часто вставляла в своё повествование истории из практики приготовления лекарств. К концу урока она пообещала ученикамв следующий раз получше подготовиться и захватить с собой кое-какие препараты для проведения наглядных опытов. Идея была встречена всеобщим одобрением и ребята чуть не опоздали к началу следующего предмета, прощаясь с девушкой.

Ближе к вечеру дождь и ветер стихли. За окном сияла радуга, когда профессор и его спасительница отмечали завершение трудового дня чаем с печеньем, то и дело поглядывая на живописное природное явление.

— Когда мост будет готов, поеду в столицу. Письма мои они игнорируют, значит сам поеду, до премьер-министра дойду! Так больше не может продолжаться, — Йозеф сделал глоток чая.

— Сколько вас не будет?

— Не знаю, не знаю, — протянул старик. — Неделю, может, две… К счастью, скоро каникулы. Сестра моей покойной жены обещала принять меня на столько, на сколько потребуется, но мне больно думать, что я обременю своей персоной это обширное семейство. Надо купить что-нибудь племянникам.

— Мне кажется, вы никого не можете обременить. С вами так интересно, — Адалин отпила из своей чашки.

— Ох, милая, их пятнадцать человек в одном доме — зятья, невестки, внуки… это не считая младенцев. Матильда — добрая душа — никогда мне не отказывает в приёме и муж её — хороший еврей, добрый и бескорыстный — никогда с ней не спорит и во всём соглашается. Я не знаю, радоваться за него или волноваться. Но какое это имеет значение, когда все мы уже прожили свои жизни.

— Вы думаете, государство даст субсидию? — вернулась к теме Адалин.

— У меня есть только надежда, милая, больше ничего. — Он с минуту разглядывал радугу, которая уже рассеивалась в воздухе. — Тут нужен спонсор. Но кто в здравом уме согласится вкладываться в сельскую школу? Они скажут: «Ваша школа нам ничего не даст. Ваши выпускники обречены пахать землю и стоять за прилавком сельского магазина. Какой в них толк?» Так они мне скажут и будут правы.