Книга Доводы нежных чувств, страница 115 – Яна Смолина

— То есть тебя пригласил ребёнок, которому очень хотелось провести с тобой свой самый лучший день в году, и ты полагаешь, что ей важно, насколько дорогую куклу ты ей подаришь? — Йозеф улыбнулся.

— Я же не знаю, как она отреагирует. Вдруг расстроится… — Бьянка потупилась. — И мне совсем не хочется тратить половину оклада на дорогую игрушку, а потом думать, как дотянуть до конца месяца. Может, лучше отказаться?

Йозеф ответил не сразу.

— Как-то я не сумел вырываться на день рождения к племяннику из-за работы. Ну ты помнишь мою свояченицу Матильду. Ну так вот, её младший сын — Давид — он был так расстроен. Матильда ругала меня и говорила, что я наказание для их семьи, что я сделал несчастным Даву в его важный день. И ты знаешь? Через неделю я приехал. Купил ему игрушечную железную дорогу — как ты ни скажешь — потратил половину оклада, даже больше. И когда я пришёл и когда мне открыли дверь и когда Дава увидел меня, он так расчувствовался. Он кинулся ко мне и ему было совсем не важно, что за мешок я принёс с собой. Конечно, потом он спросил меня, какой подарок я приготовил ему, но это первое мгновение радостиот встречи — его нельзя сравнить ни с какой самой прекрасной и дорогой игрушкой в мире.

Бьянка заулыбалась. Монологи профессора всегда успокаивали её даже если он говорил понятные всем прописные истины. Стало легко и волнение немного ушло. Она продолжила:

— Я бы хотела подарить книгу. Мне кажется, ей будет интересно.

— Прекрасная идея! В книжном на соседней улице я недавно видел энциклопедию. Она красивая с рисунками и крупным текстом. Хороший подарок. Скажи, а что это за девочка?

— Племянница мистера Коула.

— А, юная Софи. Она очаровательна. Мистер Коул рассказал мне, что её родители погибли в море и она осталась одна. Ужасно, ужасно. Такая юная и уже сирота. Хорошо, что Джон принял её.

— Да, — протянула Бьянка. — Иногда не знаешь, что хуже: не знать своих родителей вовсе или знать, любить и потерять в один миг. — Она замолчала, — спасибо, я зайду в книжный. Вы мне очень помогли, профессор.

— Не за что, дорогая, — он вновь склонился над бумагами. Когда девушка уже собиралась выйти, Йозеф остановил её. — Бьянка, — она обернулась. — Если так случится, что ты захочешь уйти от нас, не жалей ни о чём. Мы обязательно выкрутимся, всегда выкручивались.

— Что вы имеете в виду, Йозеф? Я никуда не собиралась, — она слегка возмутилась.

— Просто знай это и не забывай, — он улыбнулся.

* * *

Экипаж катил по центральным улицам столицы, минуя один за другим широкие повороты. Коул, как и обещал, послал за Бьянкой извозчика и с минуты на минуту девушка должна была приехать к нужному месту. Карета остановилась возле крыльца высокого дома, оформленного в стиле греческой классики. Ритмичные колонны фасада напомнили девушке об отчизне и приюте, где прошли не самые лучшие годы её жизни. Она вышла из экипажа. Взойдя по ступеням крыльца, она робко постучалась. Ей тут же открыл дверь смиренного вида долговязый лакей, своим видом натолкнувший на воспоминания о первом визите в корпус горничных два года назад. Лакей принял плащ девушки и жестом пригласил войти. Бьянка покорно шествовала за мужчиной, всё больше проникаясь неприятными воспоминаниями, которые старалась гнать от себя. Когда слуга остановился около одной из многочисленных дверей и легонько толкнул её, Бьянке на секунду показалось, что её привели в другой мир — параллельную реальность, которую кто-тосоздал в соседней от унылого коридора и таких же апартаментов комнате. Бьянка вошла и оказалась в сказке. Комната была украшена цветами и гирляндами, на светлой мебели восседали игрушки разной величины и степени вычурности, трое детей играли на полу, живо оспаривая победы и проигрыши, а мимо них, громко лая, носился пушистый белый щенок с розовым бантиком на шее. Казалось, он был здесь счастливее всех.