Книга Про Любовь..., страница 17 – Нора Ольвич

Его окликнул мужчина на байке, и Николай отошёл.

Мы оглянулись с мам Лен, однако застигнутые вечерней прохладой с воды, одновременно передёрнулись, словив мурашки на спине. Мои мокрые волосы были заплетены в тугие косы. Они холодили грудь. Футболка промокла совсем, явив на свет очертания девичьего тела.

— Простынем, возьми сухое полотенце. Сиси вон мурашками покрылись. Через футболку даже видно. Иногда кажется, что осень совсем близко. Быстро в машину.

— Скажешь тоже через футболку видно. Брр. Сейчас печку включу.

Через минуты десять Николай, сев за руль моей малютки сказал, что знакомого повстречал.

— Фильм здесь снимают, говорят. Ребята из Питера приехали, в массовке поучаствовать захотели.

— В качестве кого? Актёры доморощенные.

Мама засмеялась.

— Сказали, что в партизаны их берут. Они только бороды свои два месяца отращивали для этого мероприятия. Меня сегодня кормить будут?

— Свекольник в холодильнике. Котлетки на плите. Салат. Квас. Чем вам Николай Степанович неспортивное питание. Самое натуральное.

— Что и говорить!

Отчим довольный улыбался. Вот любят мужики поесть.

Одна его фраза только чего стоит:

«— я двигаюсь в сторону кухни».

Звонит он значит из Мурманска, из командировки и оказывается, что движется в сторону кухни маленького домика, что замер в глубинке нашего дачного посёлка. Вот вам и ирония судьбы.

Я куталась в сухое полотенце, размышляя о том какие мы разные с мужчинами. Притронулась к декольте. В вырезе футболки был обозначен только один амулет. Клык пропал.

— Мой корень! Он упал! Остановитесь! Я поищу его. Его нет!

— Ты садилась в машину, он был на тебе. Точно! Сейчас приедем и поищем. Я точно помню, что смотрела на него… Он где-то в машине. Возможно в полотенце. Где ты его в траве собралась искать? Вы заметили, что темнеть стало раньше?

Судебный пристав Эльвира Викторовна, нахмурив брови, смотрела на мой акт сверки в отношении одной из сотрудниц вверенного нашему аудиту учреждения.

Зарплата у женщины была небольшой, а долгов …

Выплачивала она их постепенно, «отдавая» совсем не по своей воле двадцать пять процентов от заработной платы. Постановления судебных приставов всё приходили и приходили. Штрафы за нарушения правил дорожного движения, неразумные покупки дорогих телефонов для всей семьи, задолженности по платежам за квартирные услуги.

Программа учёта заработной платы учреждения, выстраивая их в очередь, иногда начинала «глючить». Директор просил именно по этому человеку сверку производить самолично. Женщина эта была хорошенькой и немного глуповатой. А ещё она любила жаловаться по всем инстанциям. Наш директор, он никому не прощал ошибок, если что просто урезал премию. Увы, иногда на сто процентов.

— Оставляйте Антонина Витальевна, оставляйте свои распечатки. Я проверю. Через неделю подъезжайте. Заберёте подписанный акт у Екатерины Львовны, у неё стол, напротив. Я в отпуск ухожу, а работы как всегда — завал.

Довольная, что приехала рано, ещё до открытия; минуя длинные коридоры и выйдя из казённого учреждения, вышагивала по аллее среди клумб. Спешила, разглядывая маленькие ёлочки, которые высадили этой весной в городском центре. Я с замиранием сердца ожидала возвращения в посёлок. Просчитывая в голове время, понимала, что как раз успеваю с мам Лен искупаться и позагорать вечерком. Разумеется, если успею всё сделать.