Книга Про Любовь..., страница 14 – Нора Ольвич

«— как она удивительно молодо выглядит».

Удивляясь её свежести и цвету лица сравнила нас мысленно. Я никогда не задумывалась, почему это так, не обращала внимания на комплименты и восхищённые взгляды в адрес родительницы. Только сейчас, когда эта мысль промчалась в сознании, а после усмехнувшись, полетела дальше, я поняла… Причина её молодости — это не косметика и не уход, а внутреннее состояние души. И ещё что-то. Вот только что?

— Так мы едем купаться?

— Едем.

*****

Глянув в последний раз в зеркала заднего вида, я ещё раз убедилась, что ворота закрыты хорошо. Поворот — и вот мы движемся в сторону реки. Свежий ветер обжигает лицо, разгоняя остатки тревоги и сомнений.

А дальше я просто отключилась. Совсем. Волны накатывали на берег, пенились. Я отпустила все мысли, оставив лишь чувство восторга и свободы. Это было так здорово, так прекрасно. Я будто вернулась в детство, когда ничто не беспокоило, когда жизнь была простой и понятной.

За мной с восторгом следили глаза и мамина улыбка.

Заплывая на глубину, я ныряла именно для неё, стараясь не закрывать глаза. Рыбы, камни, водоросли — всё это казалось мне новым и интересным, словно я открывала для себя целый мир, о существовании которого раньше не подозревала.

Ощущение свободы и радости было таким сильным, что я забыла обо всём остальном, полностью погрузившись в момент счастья и восторга.

На следующий день мы искали с ней всё новые и новые места.

Старались найти уединение на реке, пытались мысленно отключиться от звукови громких детских голосов. Малышня играла в мяч на воде.

Свернули в другую сторону от запруды в те места где речка рукавами разъединялась в разные стороны. Оставив машину посреди поляны, перешли речушку на мелководье и оказались действительно в первозданной тишине.

— Как же здорово здесь.

Загорая и купаясь, я уже не представляла себе другой жизни. Перебирая гладкие будто морские, но всё же речные камешки, я оглядывалась на женщину, дремавшую рядом. Её волосы разметались по полотенцу, лицо было спокойным и умиротворённым.

— Мам, — тихо позвала я, стараясь не нарушить сон. Но она не спала.

— А? — отозвалась, открывая глаза и улыбаясь.

— Ты, когда уедешь домой?

— Как только ты устанешь от меня, — улыбнулась она, поправляя очки.

— Значит, никогда? — спросила я, чувствуя, как сердце защемило от страха одиночества.

Она сняла очки и стала смотреть мне прямо в глаза, словно пытаясь заглянуть в самую душу. Я уже не разбирала, где кончается её взгляд и начинаются мои мысли.

— В жизни всё изменчиво, душа моя, — тихо произнесла она, положив руку мне на плечо.

— Я всегда буду рядом, даже если не физически.

— Я так бываю одинока, — вырвалось у меня, и в голосе появилась предательская хрипота.

— Ты никогда не будешь одинока, — мягко сказала она, обнимая меня.

— Я всегда с тобой, где бы ты ни была. Сейчас ты на рубеже удивительных изменений. Ты же любишь баланс во всём?

— Ты спрашиваешь это у аудитора — бухгалтера? Ой смотри, что это? Янтарь?

Она улыбалась не отвечая, смотря как я разглядываю находку.

— Там внутри есть что-то. Посмотри.

— Никогда не отдавай своё. Никогда. Я не возьму это в руки. В добрый час такие находки свершаются.

Камешек величиной с ноготь большого пальца удивительной породы привлёк всё моё внимание.

— Он будто радужный. Я оплету его ювелирной проволокой и сделаю кулон. Нас учили такому на мастер-классах. Не хочется из рук выпускать.