Книга После развода. В плену твоего обмана, страница 20 – Зарина Цурик

— Умоляю, Матвей, давай попробуем химиотерапию! Пожалуйста, вдруг поможет? — не оставляла попыток Марина, — Хотя бы один курс! Может, повезёт, и ты станешь тем человеком, который выживет! Ведь если не попробуешь, не узнаешь!

— Я не хочу пробовать…

— Но почему⁈ Это же бред, вот так всё бросить! — из её груди вырвался крик, смешанный с горечью и непониманием.

— Я хочу жить, Марин. А не выживать. Хочу быть как все, — он до крови прикусил губу, сдерживая рвущиеся наружу слезы. Марина заметила это, и ей стало еще больнее. Ее руки дрожали, сжимались в кулаки, но она не могла протянуть их к нему, не понимала как.

Марина вытерла слёзы тыльной стороной ладони, размазав их по горячим щекам. Слова не шли, и взгляды не шли. Ничего.Тупое «ничего» поселилось в её сердце. На самом деле это «ничего» было всем — концентратом всех чувств, которые слились воедино, настолько переполняя её, что не могли найти выхода, превратившись в бесцветную, безвкусную, но тяжёлую, давящую кашу. Кашу, у которой было одно название: «ничего».

И помочь в этом могло только время, которого предательски не хватало.

— Я хочу побыть одна, — она выделила каждое слово, словно обрывая невидимую нить между ними, и пошла в другую, свободную комнату. Ей было невыносимо говорить ему такое, но видеть его и переживать всё это вместе с ним было ещё невыносимее. Ей, как и ему, было легче справиться с надвигающимся ужасом в одиночку или думать, что справишься в одиночку.

Она скрылась за дверью и сползла по ней на холодный пол, тихо плача, уткнувшись в колени. Слёзы текли ручьём, обжигая кожу, но не принося облегчения. Матвей остался стоять посреди комнаты, засунув руки глубоко в карманы.

Ему хотелось броситься за ней, обнять её, сказать, что это неправда, что он будет бороться, что он её не бросит. Но он знал, что солжёт. И что эта ложь причинит ещё больше боли. Он лишь сильнее сжал кулаки в карманах, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

Горло сдавило спазмом. Он действительно причинил ей боль. Боль, которой он так старательно избегал с тех пор, как сам узнал приговор. Он никого и никогда не любил так сильно, как Марину. Почему мир оказался столь несправедлив, что именно их любви суждено было закончиться? И, увы, закончиться печально.

Почему-то сейчас ему вдруг вспомнилась осень. Эту осень он встретил без особого энтузиазма, не смотрел на листья, не любовался природой. Он не позволял лёгкой осенней тоске, этой сырости, завладеть собой. Тогда он ещё не знал, что это последняя осень в его жизни и другой ему просто не суждено увидеть.

Матвей посмотрел на дверь, за которой скрылась Марина. Эта их встреча, вчерашний поцелуй, сегодняшнее утро — всё это может стать последним. Его вдруг ударило осознание: всё это будет в последний раз. Всё, что он когда-либо делал, говорил, чувствовал, может стать в последний раз.

Он крепко зажмурился, но слеза всё равно выкатилась, обжигая щёку. В последний раз. В последний раз он видел её заплаканные глаза, в последний раз его сердце сжималосьот её боли, в последний раз он чувствовал этот всепоглощающий страх. Чёрт, он действительно умирает, и ничего уже не поделаешь.

Они плакали: плакали в разных комнатах, плакали о разных сторонах одной и той же трагедии. Она оплакивала горькую несправедливость, его уход, их непрожитое будущее. Он оплакивал её слёзы, свою беспомощность, свою безжалостную судьбу. А потом плакать в одиночестве стало невыносимо.