Книга Ошибка, которая лишила меня всего, страница 3 – Оксана Лебедь

— Хватит, — отвечаю я устало, поднимаясь с кровати. Я не хочу это слушать. Я хочу домой. — Ты знала правила. И я знал. Всё кончено.

Она бросается за мной, хватает за руку, цепляется, как утопающая, словно я ее спасательный круг.

— Я не позволю тебе уйти! Слышишь? Ты не можешь просто закрыть дверь! Ты нужен мне, Кирилл! Я люблю тебя! Слышишь? Люблю!

Я встряхиваю её руку.

— Я нужен только Марии. Она моя жена. Моя семья.

Рита застывает, но потом вдруг начинает смеяться. Смех рвётся истеричный, громкий, с надрывом. Она вытирает слёзы ладонью и смотрит на меня глазами, в которых блестит что-то опасное.

— Думаешь, можно вот так? Встал, оделся и ушёл? Нет, милый. Так это не работает.

Я застёгиваю рубашку, движения резкие.

— Для меня работает. Всё закончилось.

Она подходит ближе, почти вплотную, и шепчет, глядя прямо в глаза:

— Ты ещё вернёшься. Мария не удержит тебя. Только я знаю тебя настоящего.

— Никогда, — отрезаю я.

Она улыбается сквозь слёзы, её рука тянется к моей щеке, и голос становится мягким, почти ласковым:

— Мы всё равно будем вместе. Я не отпущу тебя. Я знаю, что ты любишь меня.

Я отталкиваю её руку, хватаю пиджак, ключи и выхожу. Дверь с глухим щелчком закрывается за моей спиной.

В коридоре я останавливаюсь. Лбом касаюсь холодной стены, и я закрываю глаза. В висках стучит кровь.

Вина обрушивается, как камень. Я предал Марию. Женщину, которая трижды теряла ребёнка и всё равно продолжала жить, верить, надеяться. Которая каждый раз улыбалась мне сквозь боль и говорила: «Мы справимся». А я в это время…

Стыд разрывает изнутри. Я ненавижу себя. Но клянусь — всё закончилось.

Рита осталась за дверью.

А дома — Мария. Жена. Наша любовь. Жизнь.

Я сделаю всё, чтобы больше никогда не оступиться.

Возвращаюсь домой, закрываю за собой дверь в квартиру, но шаги по коридору звучат слишком громко в тишине. В груди комок, горечь, чувство вины, которое не отпускает ни на секунду. Дом пахнет детским кремом, молоком и чуть влажной тканью, которую Мария, наверное, успела постирать между криками нашей малышки. Я ощущаю этот запах так остро, будто каждый вдох — напоминание о том, что я предал самого близкого человека на свете.

Мария сидит на диване, плечи опущены, волосы в неряшливый пучок, лицо бледное, глаза затуманены усталостью. Неделя с плачущей малышкой, недосып, восстановление после родов — весь дом на ней, и я понимаю как я был слаб, когда мог бы быть рядом по — настоящему.

— Кирюша… — тихо шепчет она, едва слышно. — Я так устала… Я думала, что я справлюсь… — жена почти плачет, она прячет слезы глубоко внутри себя. — Кристина не даёт ни минуты покоя.

Я чувствую, как сердце сжимается. Перед глазами всплывает чужой номер, Рита рядом, её слова о «мы всё равно будем вместе». Я проклинаю себя. Как я мог? Вся эта неделя Мария держала дом, ребёнка, семью на своих плечах, а я… я позволял себе слабость. Беременность, три выкидыша, запрет врача — оправдания кажутся жалкими, если сравнивать с её усталыми руками и лицом.

— Прости… — сажусь рядом, но не могу обнять, мне кажется я все еще ощущаю следы Риты на своем теле. — Я постараюсь, приходить раньше с работы. Обещаю, я помогу тебе, — Маша никогда не обвиняет меня из — за задержек на работе, не просит о помощи. Если бы она только знала правду… Нет! Никогда! Все конченное! — Что там с няней? — Маша отрицательно качает головой. — Ладно, не беда, я теперь рядом.