Книга Ошибка, которая лишила меня всего, страница 10 – Оксана Лебедь

Внутри меня что-то лопается. Всё, что я сдерживал, кипит и хочет вырваться наружу. Резко выворачиваю руль, сворачиваю в узкий переулок, давлю на тормоза. Машина дергается вперед и останавливается, так резко что Рита бьется головой о приборную панель. Я тут же хватаю ее за горло и припечатываю к сиденью.

— Не смей приближаться к моей семье! Никогда! — ярость затмевает все вокруг, мои пальцы сжимаются на ее шее.

Но Рита не испытывает страха, ее лицо краснеет, она поднимает руку и гладит по щеке.

— Вот так, — шепчет она. — Дай волю себе. Возьми меня, — шепчет она и эти слова словно холодный душ отрезвляют меня. Она получила то что хотела. Убираю руку с ее шеи и тянусь к ручке двери, в это время Рита начинает гладить меня, целует в шею. Глухой щелчок замка, распахиваю дверь и с силой толкаю Риту.

Рита падает на тротуар, ее скромная куртка соскальзывает, и на секунду нарушается её самодовольная маска, во взгляде появляется растерянность.

— Убирайся! — рвётся из меня, голос резкий, глухой. — И никогда больше не появляйся у нас дома!

Захлопываю дверь, завожу двигатель, и машина рвётся прочь. В зеркало вижу, как она поднимается, поправляет куртку, бросает в мою. Я жму на газ сильнее, и в салоне остаётся только моё дыхание, бешенство и то тупое облегчение, что больше я её не увижу. В ее взгляде был какой-то испуг, растерянность это дает мне надежду что все кончено.

Я медленно еду домой, немного проезжая по знакомым улицам, чтобы успокоиться, дать сердцу замедлить бешеный ритм. Мысли о том, что я наконец избавился от Риты, придают уверенности, словно я сделал невозможное — защитил свою семью от чужой угрозы. Но всё равно внутри ещё остаётся стальной узел — смесь злости, страха и вины.

Мария встречает меня у двери. Её улыбка мгновенно разгоняет часть напряжения, которое я тащу с улицы. Она подходит, обнимает, прижимается ко мне — лёгкое, игривое прикосновение, которое раньше я бы с радостью принял. Сейчас мне приятно, но чувство вины и тревога сжимают грудь.

— Ты устал? — шепчет Мария, гладила меня по плечу, скользит рукой по руке. — Давай отдохнём…

Я ловлю себя на том, что не могу ответить ей взаимностью. Слова застревают в горле. Стараюсь улыбнуться.

— Немного, — отвечаю тихо. — Рабочий день был долгим, голова гудит… я просто хочу уже лечь и отдохнуть.

Мария лишь слегка хмыкает, её глаза сияют, и она отступает на шаг. Она начинает восторженно рассказывать о том, как Рита проявляет себя как помощница, как аккуратно всё делает, и тут же, почти игриво, намекает:

— Знаешь, Кирилл, теперь у нас будет больше свободного времени. Можно наконец выбраться только вдвоём… без забот, без лишних глаз.

Я слушаю, и в груди сжимается чувство облегчения: Рита больше не вернётся. Этот факт даёт мне внутреннюю свободу, но одновременно — груз вины за всё, что было. Я вижу радость Марии, её восторг, и понимаю, что это — её мир, её счастье. А я пока не могу позволить себе быть полностью свободным, пока воспоминания о Рите не рассеются.

Сажусь за стол, беру кружку чая, делаю вид, что расслабился, но внутри всё ещё кипит напряжение. Мария садится рядом, её руки мягко касаются меня, а я лишь слегка улыбаюсь в ответ, чтобы она не заметила внутренней борьбы.

Мы оба знаем, что день подходит к концу. Но теперь я уверен: Рита больше не сможет разрушить наш мир. И это понимание, приносит спокойствие. Моя семья снова в безопасности — и теперь нужно лишь научиться жить с этим жгучим чувством вины.