Книга Измена. Ты моя тайна..., страница 51 – Диана Фад

— Еще раз поерзаешь, изнасилую, — ворчит мне на ухо сонный Матвей, и я замираю, боюсь пошевелиться.

Думала, что не усну совсем, но меня вырубило так, что спала как убитая. Проснулась не сразу соображая, где я и зачем. За окном явно шел дождь, небо серое, темное. В комнате уютно, под одеялом тепло, и меня вдвойне радует, что я тут одна. Мне бы не хотелось проснуться рядом с Матвеем, это было бы неловко.

Поставила ему небольшой плюсик, за то, что ушел до того, как я проснулась и натянула одеяло почти на нос прислушиваясь. В глубине слышались тихие голоса Веры и мамы Матвея, они что-то делали на кухне. А мой нос уловил аппетитный запах выпечки. Как же давно я так не просыпалась! Это что-то из далеко забытого детства, когда мама вставала раньше всех, пекла пироги или жарила блины. Сама я себетакой завтрак не могла позволить. Я ужасная лентяйка в этом смысле. Лучше подольше посплю, а потом яичница или омлет на скорую руку, а иногда и просто чашка кофе. Вот, кстати, кофе. Его мне сейчас хотелось больше всего.

Словно угадав мои мысли, в комнату тихо вошел Матвей с небольшим подносом в руках.

— О, не спишь, а я тут решил поухаживать, — по-мальчишечьи улыбается он, ставит около меня на тумбочку чашку кофе и тарелку с румяными блинами, — Не знал, с чем ты любишь, но мама положила всего понемногу, — выкладывает он как заправский официант малюсенькие вазочки со сгущенкой, сметаной и вареньем.

— Не знала, что у вас тут сервис как в пятизвездочных отелях, — улыбаюсь я, усаживаясь на кровати и сглатывая слюну, — Передай своей маме большое спасибо, так все аппетитно выглядит!

— Обижаешь, блины это мое произведение, — гордо произносит Матвей, усаживаясь рядом со мной на кровать и стаскивая блинчик.

Смачно загребает сметану из вазочки и целиком отправляет в рот, щурясь от удовольствия, как мартовский кот.

— Ты и блины?! — удивляюсь я.

— А что? У меня бзик с детства был, хотел научиться их печь, как моя бабушка, чтобы дырочки просвечивали, — объясняет со смешком Матвей, стаскивая еще один блин и разворачивая его перед моим лицом, — Видишь, какие они идеальные… Ровные… Красивые… — томно произносит он, размахивая передо мной блином. И снова отправляет себе в рот, но уже с вареньем.

— Да врешь ты все! — возмущаюсь я, отнимая у него еще один блин и щедро макая в сгущенное молоко.

— Вот те крест, — лыбится он, — Я же хирург, мне нравится, когда все идеально сделано. А тут почти произведение искусства, да? — смотрит на меня, как я жую, прикрыв от удовольствия глаза, — Вот! Именно такое выражение у тебя должно быть на лице, когда видишь меня!

— Какое? — спрашиваю с набитым ртом и слежу за его руками.

— Предоргазменное, моя дорогая, а не такое, как будто ты все время с лимоном во рту ходишь.

Чтобы я ничего не смогла ответить, он сует мне в рот еще один блин со сметаной, и я жую, стреляя в него возмущенным взглядом.

— Кто бы знал, кто бы знал… — качает Матвей головой, скармливая мне вкуснятину, — Что тебя проще всего завоевать блинами. Проблем бы не было, да, Маш?

День мы провели, знакомясь с местным колоритом, а точнее, соседями. У матери Матвея десяток кур и большой рыжий кот, что привел в полный восторг Веру. Моя дочь привыкла к животным, у моей мамы тоже была собака и кошка, а уж курами ее было не удивить. Но и здесь они с бабушкой нашли чем заняться, я только видела Веру за завтраком, потом за обедом, а вот ужин стал для нас большим сюрпризом.