Книга Измена. Ты моя тайна..., страница 47 – Диана Фад

— Я не хотел тебя терять, — наконец, говорит он, — Я не мог отказаться от тебя, но мог отказаться от Лены. Но ребенка я бы не бросил, своего ребенка.

— Ты мог, — мое дыхание переходит в резкий шепот, — Ты мог сказать мне правду. Я не прошу у тебя каких-то жертв ради меня, я прошу хотя бы правды. Прежде чем мы стали с тобой близки, почему ты не сказал мне все это?

Мы стоим друг напротив друга, разделенные морем молчания и боли. Вокруг сгущается напряжение, что не дает мне нормально дышать. Я чувствую, как слезы подступают ко мне, но я не даю им выйти наружу. Едва сдерживаюсь, нельзя показать себя слабой. Не перед ним.

Матвей снова делает шаг ко мне, его рука тянется к моему лицу, но я отступаю, словно от удара. Мое сердце опять разбито, как стекло, и я боюсь, что даже его прикосновение может разрушить меня окончательно.

— Прости, — его голос звучит сломлено, — Я не хотел тебя ранить. Я люблю тебя.

— Ты мне не сказал, потому что не верил в нас. Думал, что все решится само собой. Погнался за двумя зайцами.

— Я хотел сказать, ты мне не веришь?!

— Слишком много хотел и слишком много не сделал. Мне хотел сказать про Лену, ей, что вы расстаетесь… Что из этого ты сделал?

— Это не так просто… — с досадой в голосе произносит Матвей, — С тобой я откладывал разговор каждый день. Думал, привыкнешь больше, влюбишься, все поймешь, простишь. А Лена… Короче, я трус. Был им.

— И сейчас ничего не изменилось, — фыркаю я, — Раз вместо того, чтобы поговорить нормально, ты увозишь меня с дочерью непонятно куда, да еще и с мамой знакомишь. Тебе не кажется, что лучше разобраться со своей жизнью вначале, а не лезть в мою?

— И ждать, пока моя дочь вырастет, выйдет замуж, нарожает мне внуков, и тогда прийти к ней и сказать: «Я твой папа»? — возмущается Матвей.

— Нет, но… Твои методы тоже не совсем мне нравятся. Можно было дать мне время, подготовить Верочку. Ты вроде бы врач, сам все должен понимать. У тебя мама больная, а ты всех ставишь перед фактом. Ты ведешь себя, как эгоист!

— Ну все, хватит! — злится Матвей, — С некоторыми моментами мы разобрались. Я уже не тот влюбленный мальчик, чтобы бояться своих поступков!

— Да что ты говоришь?! — сердито вскрикиваю я, — Как раз твоипоступки и говорят о том, что ты еще не вырос! Вроде бы взрослый человек, блестящий хирург, а все поступки говорят об обратном.

— А ты? Скрывать ото всех рождение ребенка, даже от родного отца — это нормально? — рычит Матвей.

— Это мое право так поступать!

— А это мое!

Мы сверлили друг друга взглядом, напряжение между нами становится еще сильнее. Еще мгновение, и я чувствую, как моя ладонь зачесалась, готовая нанести пощечину. Но в этот момент что-то внутри меня сдвинулось, и я поняла, что нам нужно найти общий язык. Ради Веры, ради матери Матвея. Если мы станем врагами, всем будет только хуже.

— Так, мы не договоримся, — выдыхает Матвей, его голос полон печали.

Я задумалась. Возможно, пора было преодолеть гордость и попытаться разобраться в этой сложной ситуации вместе. Мы оба были готовы к переменам, просто нужно было найти общий язык. Хватит, игрушки закончились. Теперь мы в ответе за близких, которые нас окружают.

— Мне кажется, что пришло время правды. Мы многое сегодня открыли друг другу, но также остались невыясненные моменты. Думаю, тебе есть, что еще мне сказать, ведь так? — смотрю Матвею в глаза, вижу, как он еще больше хмурится и отводит взгляд.