Книга Измена. Ты моя тайна..., страница 20 – Диана Фад

— Я понял тебя, Мария. Согласен, дальше тянуть было глупо. Хотел сделать все по правилам, поэтому… Вот, — Павел достает из кармана пиджака коробочку и открывает ее.

Смотрю на кольцо, что блестит в темноте алмазными гранями.

— Выходи за меня, Мария. Мы идеально подходим друг другу, — произносит Павел, протягивая мне кольцо, — Мне давно пора жениться.

Все, клетка захлопнулась. Тут или рвать, или соглашаться.

Выхожу из своего кабинета, намереваясь спуститься в архив и отправить зеленых практикантов по домам. Сергей уехал домой раньше, у Риты завтра день рождения. Поехал забрать подарок, что заказал. А мне нужно съездить на несколько часов домой и вернуться на ночное дежурство. Если получится, даже смогу поспать у себя в кабинете. Оказалось, что у меня офигенно удобный там диван, только белье с кожаной обивки постоянно сползает. Приходится подтягивать каждый раз, а без него задница преет. Но сам диван хорош, для спины особенно.

Прошел мимо кабинета Маши, дернул ручку на двери, закрыто, ускакала уже стрекоза. Сегодня весь день от меня прячется. Я страшный такой или вину свою чувствует. Хотя иногда мне кажется, что Мариванна и не помнит, как все между нами было. Мне представлялось все несколько иначе, а для нее, видимо, обычный трах в командировке. Ну что, бывает, я и сам такое практиковал. Ладно, хочет, пусть пока хвостом вертит.

Только подхожу к архиву, как дверь открывается, долбанув об косяк, и оттуда вылетают мои студенты. Потап на ходу застегивает ремень на джинсах, а Глафира- Светлана поправляет юбку.

— Да ничего мы там не делали! — кричит он в открытую дверь и пуляет туда книгу, что держал подмышкой.

— Я тебе сейчас покажу, окаянный! — выбегает в след за ними наша уборщица, Нина Семеновна. Габариты у нее для боевых действий самые подходящие, а в плюсе с оружием вообще убийственная сила.

Настрой у нее, надо сказать, боевой: в одной руке швабра, а в другой ведро. Замахивается на Потапа и снайперским ударом бьет ему шваброй между глаз.

— Ни стыда, ни совести, совсем оборзели! — кричит Нина Семеновна и замечает меня, — Ой, здрасти, Матвей Николаевич, — сдувает воинственно челку с глаз.

— Что происходит? — сдвигаю грозно брови, разглядывая практикантов.

— А чо она дерется сразу?! — начинает жаловаться Потап, — Мы сидим, спокойно работаем с документами…

— Спокойно?! Я тебе сейчас дам спокойно! — замахивается пустым ведром в Потапа уборщица, — Захожу, а они сидят друг на друге и ЭТО!

— Что это? — с интересом смотрю на Нину Семеновну.

— Да? — поддакивает Потап.

— Сношаются, вот что! — подобрала красивое слово уборщица.

— Мы целовались! — включается в спор Глафира, покрываясь красными пятнами.

— Целовались?!Это так теперь называется?! — прикладывает руку к своей необъятной груди Нина Семеновна и закатывает глаза, — Ой, ой, еще, быстрее, сильнее, медленнее…

Уборщица так вошла в роль с этими стонами, что даже я проникся. Смотрим на нее, открыв рты. Первым приходит в себя Потап.

— Тьфу, представил, гадость-то какая!

— Вот и я про что! — прерывает свой страстный монолог Нина Семеновна, — Извращенцы!

— Что сразу извращенцы-то? — возмущается мажор, — Скучно нам было, никого нет, вот и провели время с пользой.

— Так, марш в мой кабинет! — наконец, оживаю я, — А вы, Нина Семеновна, не распространяйтесь тут. Я их сам накажу.