Книга Разведена и «брак» не предлагать!, страница 31 – Диана Фад

Внучка, бросив на меня любопытный взгляд, исчезает из кухни, прикрыв дверь.

— Документы покажи, — сердито произносит женщина, а я достаю свой пропуск в клинику Любимова.

На нем моя фотография, печать клиники, фамилия, имя и отчество, должность. Женщина берет мой пропуск в руки и долго рассматривает. Затем возвращает.

— К нам с опеки давно врачей не присылали, — наконец произносит она.

— Очень плохо, — беру на себя официальный тон. — Судя по всему, девочка родилась от неблагополучных родителей и обязана стоять на учете у детского психиатра. Вы живете в таких условиях…

— Да в каких условиях? — горячится женщина. — У Тани своя комната, у нас чисто, все отремонтировано. Ну да, не царские хоромы, но всегда есть еда, девочка опрятно одета, в садик ходим почти не пропуская, на жизнь нам хватает.

— А где родители девочки?

— Ну я в сотый раз вам говорю, что моя дочь умерла, хотите снова справку о смерти покажу? — встает с табуретки женщина.

— Не нужно, — чувствую себя неуютно под ее взглядом, но тут же беру себя в руки. — А отец где? В документах значится, что он жив, но почему не принимает участия в воспитании своей дочери?

— Да что отец?! Вы не думайте, что я плохая бабушка! Таня и яблоки ест, и кашу я ей варю, вот смотрите…

Женщина дрожащими руками достает из пакета два зеленых яблока, явно кислых и плохого качества.

— Овсянку купила, манка кончилась, но я куплю…

Она суетится около стола, достает еще какие-то продукты. Мне смотреть на это больно. Но я стараюсь не проявить сочувствия. Если бабушка Тани почувствует слабину, мигом выставит меня за дверь, а мне нужно все узнать.

— Сядьте и подробно расскажите, где отец девочки и почему вы с ней живете вдвоем…

От них выхожу в таком пакостном настроении, что готова тут же бежать к Грачеву и потребовать от него каких-то действий в отношении своей внучки, но тут нужно подумать. Грачев человек справедливый, но горячий. Из-за своей обиды на сына может и послать меня куда подальше, когда я только заикнусь о дочери его сына. Так и представляю, как Ярослав Николаевич отправляет меня ко всем чертям за такие новости.Однако вопрос с Таней нужно решать. Маленький ребенок живет в таких условиях, что становится стыдно за Грачева. Я понимаю, что дедушка Тани даже не подозревает о ее существовании, но вину это с него не снимает.

Сажусь в машину и какое-то время раздумываю над тем, куда ехать и куда бежать. Но с Грачевым нужно поговорить немедленно, и лучше, взвесив всю информацию, чтобы донести как можно понятнее и доступно. Мои размышления прерывает звонок дочери, которая уже не звонила мне два дня. Совсем загостилась у своей подруги, даже про мать забыла. Но Аня сразу начинает с обвинений, как и ее брат, как и их отец. Привычка у них такая разговаривать со мной, скорее обвиняя, требуя сразу всего и невозможного.

— Мама, почему тебя опять нет дома! — дочь даже не спрашивает, а просто выговаривает мне недовольным тоном. — Я заехала за конспектами, а тебя нет. Ты вообще дома появляешься?

— А ты? — спрашиваю ее. — Тебе не кажется, что ты загостилась у Богдановых?

— Начинается…

— Что начинается? И вообще, я еду домой, дождись меня, нужно поговорить.

— Я тороплюсь, Артур Владимирович ведет меня в кино.

— Вот про это я и хочу поговорить, Аня!

— Мама, не лезь в мою жизнь! — кричит дочь и бросает трубку.