Книга Больше (не) люблю!, страница 41 – Диана Фад

Игнат в своем бывшем кабинете, что-то возится там у стола, а я прохожу на кухню, включаю чайник. Нет, это не его я собралась чаем поить, слишком много чести. Сама выпью, пока на работу собираюсь. Мне сегодня ко второй смене, и Любимов сказал, что призванный им гамадрил уже покинул мой кабинет. А то я уже стала опасаться, что он там укоренился навечно. Впрочем, я разговаривала по телефону с Ритой, Маргаритой Юрьевной, она сказала, что неплохой мужик. Бывший военный травматолог. Скорее всего, его Любимов возьмет к нам навечно. Это шутка такая у нас в клинике, попасть к Любимову в рабство навечно. Как правило, из нашего коллектива редко кто уходит, подобрались все нормальные люди, дружные, зарплата хорошая, чего уходить?

— Сонь, я не понимаю, чем тебя Женька напугал. Хороший человек, между прочим, в горячих точках долго был, людей спасал. Любимов хочет его к нам переманить в клинику.

— Да какой-то он большой, что ли, — сомневаюсь я. — Хотя длятравматолога это даже плюс.

— Ну не знаю, возможно, немного угрюмый и неразговорчивый, но как специалист отличный. Он когда пришел, девчонкам на ресепшен тортик принес, теперь они его яростные фанатки.

Рита смеется, и я тоже хмыкаю, но пусть этот травматолог работает на своем месте, а я привыкла на своем. Мои приборы настолько нежные, что вряд ли переживут варварские лапищи этого гамадрила. Но это я узнаю сегодня, а пока мне нужно решить вопрос с Тарасовым, который никак не станет моим бывшим мужем.

— Игнат, ты не можешь побыстрее? Мне на работу пора собираться! — кричу в кабинет мужа.

— Так собирайся, я тебе что, мешаю? — выглядывает из кабинета Тарасов. — Сонька, чай наведи с лимончиком, продрог до костей.

Тарасов снова скрывается в кабинете, а я, чертыхаясь, достаю его огромную кружку с надписью «Любимому мужу». Верчу ее и ставлю на стол, надо будет отдать Игнату с собой.

— Все, кажется, нашел, — выходит наконец Игнат из кабинета с толстой папкой в руках. — Забыл взять, когда уезжал. Это проект по заправкам.

— Мне все равно, — пожимаю плечами, разворачиваю шоколадную конфету из вазочки и отправляю в рот.

Игнат следит за мной взглядом, а затем со вздохом плюхается на стул с противоположной стороны стола.

— Мне конфету можно? — спрашивает меня.

— Вот еще, это теперь мои конфеты, а ты такие не любишь, — фыркаю в ответ, наливая ему чай и пододвигая тонконарезанный лимон на блюдечке.

— Я теперь всё люблю, — вздыхает Игнат. — Даже вспоминал пару раз, как мы с тобой чай вечерами пили… Это была целая традиция.

— Ничего, вот с Лерой новыми традициями обрастешь, — все-таки не удержалась, высказала.

— Сонь, ну хватит, а? — жалобно произносит Игнат. — Я уже всё доказал, меня почти два месяца поили какой-то дрянью, и Лера уже дала показания, что в планах было расстроить мой бизнес и карьеру твоего отца. Не было у меня ничего с ней, не веришь?

— А мне уже неважно, Тарасов, верю я или нет, — смотрю на мужа, отмечая, что осунулся, вокруг глаз усталые морщинки скопились, которых раньше не было.

Давлю в себе чувство жалости.

— Да что ты какая непробиваемая? Теперь-то моя вина в чем?! — начинает заводиться Игнат. — Не было измены, доказано. Лера сама призналась, что я просто спал и ничего такого не делал.

— А в подсобке?

— Далась тебе эта подсобка! — громыхает кулаком по столу Игнат. — Да я сам не знаю, что на меня нашло! Я эти два месяца вообще плохо помню из-за этого постоянного дурмана в голове.