Книга Больше (не) люблю!, страница 40 – Диана Фад

— Здрасте, — улыбаюсь ему, присаживаясь на стул для посетителей. — Я Соня.

— И? — сурово смотрит на меня мужчина. — Вы жаловаться или восхищаться?

— В смысле? — удивляюсь я.

— Ну, смотреть на меня будете как на статую Апполона или скажете, зачем пришли?

— Да я только вошла!

— Я видел.

— Еще не успела сказать зачем!

— Хотите сказать, что я вам помешал это сделать?

Издевательски улыбается, откидывается на спинку моего удобного кресла и складывает руки на груди.

— Вы больная или просто мимо шли?

— Сам ты больной! — фыркаю я и встаю из-за стола. — Да таких врачей гнать надо из частной клиники!

— Да что вы говорите! — лыбится великан. — Может, вы будете решать, куда мне идти и что делать?

— Хам!

— Грубиянка!

— Да как вы разговариваетес посетителями, я буду жаловаться!

— Дверь видите? — указывает тот направление своей лапищей. — Милости просим нас больше не тревожить!

— Да ты ж… — вылетаю из кабинета, со всей яростью громыхнув дверью об косяк, что даже штукатурка посыпалась, и натыкаюсь на Любимова.

Ну вот почему, когда что-то происходит, главный врач тут как тут?!

— О, Софья Владимировна, я смотрю, загар не пошел вам на пользу. Стоит задуматься о побочной реакции на избыток витамина Д, — улыбается Любимов.

— Сергей Геннадьевич, и вы туда же! — сердито отвечаю ему. — Почему в моем кабинете сидит гамадрил?!

— Разве? — хмурится Любимов. — Вы ошиблись, мы пока не открыли тут ветеринарную клинику.

И насвистывая идет дальше по коридору, словно меня тут и не было. Только через пару метров оборачивается и указывает пальцем на дверь.

— Будьте добры, оплатите ремонт трещины, которую только что создали своей обретенной энергией после отпуска. Нехорошо, Софья Владимировна, имущество клиники портить.

Сказал и пошел дальше, а я смотрю на огромный кусок штукатурки, который разлетелся по всему коридору. На стене теперь серое пятно, на самом видном месте.

— Да чтоб вас всех мужиков разнесло на мелкие кусочки! — топаю ногой от бессилия.

Что же все так идиотски у меня получается, а?! Это точно Тарасов виноват и его любовница змеиная.

— Соня, открой! — крик Тарасова за воротами больше похож на боевой клич.

Он сначала звонил в домофон, а когда я решила игнорировать его намерения войти в мой дом и на территорию, принялся пинать ворота и орать. Поэтому минут пять я еще терпела все это, перебарывая в себе желание вызвать полицию, но все же здравый смысл пересилил. Поэтому быстро натянула на себя пуховик, ноги вынула из теплых тапочек, засунула в сапоги и пошлепала к воротам по сугробам. Пускать мужа в дом я не собиралась.

— Чего тебе? — угрюмо спрашиваю Тарасова, когда открываю калитку. — Забыл что-то?

— Ага, тебя, — усмехается Игнат, сверкая безупречно белой улыбкой.

— Проехали, что дальше?

— Ладно, Сонька, не чужие же, дай пройти в дом, чуть не околел, пока тут стоял.

И правда, на улице такой морозище, и это в начале марта, что у меня коленки покраснели и замерзли.

— Ну иди, только без рукоприкладства, — ворчу я, а Тарасов сайгаком уже поскакал к дому.

Закрываю калитку и тороплюсь за ним в тепло дома. Дубленка Тарасова уже валяется на пуфике в прихожей, а ботинки стоят, как обычно, рядом с ковровой дорожкой, и с них уже натекла лужа на паркет. Вот для меня до сих пор загадка, как мужики могут так разуться, что снимают обувь на ковре, где ей и место, а оказывается она со снегом и грязью на чистом полу?