Книга Яд твоего поцелуя, страница 59 – Диана Фад

Также не вникала в работу стилистов, когда меня на пару недель привезли в дом около моря. Там из меня делали суперженщину, учили, как ходить, сидеть, говорить. Каждый вечер я подходила к зеркалу, что отражало меня в полный рост, и смотрела на себя. Я не узнавала эту женщину в отражении, я боялась ее. Во мне изменилось все, даже взгляд стал другим, более уверенным, чуть стервозным. От мягкости Валерии не осталось ничего.

В тот день, когда я прилетела в Москву и вышла из аэропорта Шереметьево, на меня буквально нахлынули воспоминания об отце, Быстрицком, сестре. Я попросила водителя, что меня встречал, проехать мимо нашего с Даном дома, и этот самый дом, что подарил мне на свадьбу папа, оказался чужим. Я даже испугалась этих изменений. Дом, который я обустраивала под свой вкус, там каждая ваза, каждая ложка носила отпечаток прежней Валерии. Теперь это был просто дом, чужой дом.

На встречу с Быстрицким я собиралась с особой тщательностью.Вспоминала, какие женщины нравились Даниилу, теперь я понимала, как далеко была от его идеала. Представляю, как тяжело ему было играть любовь ко мне, как противно. Какая же я была наивная и слепо любила. Таких только и нужно наказывать, учить жизни, но не убивать.

Боялась ли я встречи с бывшим мужем? О да. Мне казалось, что я тут же выдам себя, брошусь на него с кулаками или начну кричать, обвинять во всем. Я думала, что Быстрицкий сразу узнает меня, начнёт смеяться, а потом задушит на глазах у всех. И когда я входила в помещение клуба, который сама же и подарила мужу, мое сердце билось так сильно и быстро, что было больно. Руки стали ледяными, и когда Быстрицкий коснулся своими губами моих пальчиков, мне показалось, что я обожглась. Едва сдержалась, чтобы не отдернуть руку.

Я убеждала и успокаивала себя тем, что Даниил не может меня узнать никак. У меня другое лицо, тело, одежда, даже другие духи, специально подобранные, чтобы соблазнять. Мои глаза с цветными корректирующими контактными линзами тоже не должны меня выдать.

Первое мгновение я внимательно наблюдала за Быстрицким, его взглядом, улыбкой. Искала в нем узнавание, что вот сейчас мой убийца объявит, что за цирк я тут устроила. Почему вдруг ожила? Но ничего не происходило. Дан вел себя учтиво, обходительно, много улыбался, сжимал мою руку, чтобы согреть, заметив, какие у меня холодные пальцы. Задавал вопросы обо мне, моей семье, ответы на которые я выучила уже давно наизусть.

И внезапно я успокоилась, даже внутренне посмеялась, видя, как загорелись восторгом глаза Быстрицкого, как он вился около меня, разливаясь сиропом. И мне стало противно видеть его таким, да и сидеть рядом с ним. Я поняла, что все прошло, осталось в прошлом вместе с Валерией Княжиной. А еще я поняла, что ненавижу бывшего мужа, да так, что готова его убить.

— Как вам мой клуб, Полина Анатольевна? — наклоняется ко мне Быстрицкий, кладет свою руку на мою руку, слегка сжимает.

Его прикосновение обжигает меня, вызывая отвращение. Хочу отдернуть, но не могу. Держу себя в руках из последних сил, чтобы ни один мускул на моем лице не дрогнул, иначе все покатится к чертям. У меня в горле уже завязывается узлом истерика. Хочется вскочить на ноги и завизжать что-то типа «хватайте убийцу!»

Но я себе не могу позволить это, слишком многое я прошла, чтобы сейчас спокойно сидеть и давиться замечательным, по сути, шампанским. На столе все для дорогих гостей: икра, тартар из лосося, гребешки, запечённые под сливочным соусом, что-то из мяса. Когда-то эти блюда вносила в меню именно я, так как хорошо разбиралась в том, что понравится гостям клуба. Это заведение планировалась изначально быть дорогим, напитки обязательно фирменные, кухня деликатесная на высоком уровне.