Книга Яд твоего поцелуя, страница 100 – Диана Фад

— Хочешь… — зарывается носом мне между ног Быстрицкий, вдыхая мой запах через платье и трусики. Извращенец, мать его!

— О чем ты хотел со мной поговорить? — сглатываю подкатившую к горлу тошноту.

Мне нужно отвлечь его от притязаний на мое тело, чем быстрее, тем лучше. Под воротничком платья маячок, и наш разговор записывается. Ринат и Илья уговаривали меня не оставаться с Быстрицким наедине, но я гребанная мазохистка, хочу услышать признание Даниила. Зачем он меня убил и было ли ему больно? Сейчас наш разговор слушают, и всё записывается, чтобы потом предъявить в суде.

А завтра я то же самое сделаю с Хабариным. Нам нужно их признание, чтобы задержать всю шайку. Без этого Хабарин может отвертеться и отделаться малым, а то и легким испугом.

— Вот, — Даниил оставляет наконец в покое мои колени, и я незаметно выдыхаю от напряжения. Мне неприятно, когда бывший муж-убийца меня касается.

Быстрицкий, не вставая с колен, достает из кармана пиджака коробочку. Кожаный футляр, золотое тиснение с названием известной ювелирной фирмы.

— Хочу, чтобы кольцо было на твоем пальчике.

Он открывает коробочку и показывает мне кольцо из белого золота с довольно крупным бриллиантом. Камень чистый, переливается роскошно, сверкает красиво. Протягиваю ему руку, и кольцо свободно скользит по моему пальцу.

— Немного не угадал с размером, — мило улыбается Даниил.

— Подожди, — тяну кольцо обратно и вкладываю в его раскрытую ладонь. — Так как мы скоро станем парой, я не хочу, чтобы между нами остались какие-то тайны. Поэтомупрошу тебя мне всё рассказать.

— Что ты хочешь знать? — Даниил встает с колен и садится на кожаный диван цвета кофе с молоком. Поправляет воротник рубашки, дорогие часы на руке. Он явно волнуется, но не думаю, что больше меня.

— До меня дошли слухи, — стараясь говорить спокойно, начинаю я. — Что ты виноват в смерти своей жены. Я хочу знать правду. Если ты действительно любишь меня, то признаешься во всём. Мне бы не хотелось занять место той, что была тебе дорога, и ты будешь скорбеть по ней. Но всё меняет, если ты сам хотел её смерти.

Быстрицкий молчит долго. Я знаю, что сейчас он взвешивает все за и против, прежде чем поделиться со мной откровенным признанием. Наконец вздыхает и говорит, глядя мне в глаза:

— Я сейчас тебе всё расскажу, но только один раз. Больше мы к этой теме возвращаться не будем, договорились?

Киваю, чувствуя холодную дрожь по телу. Сейчас я снова буду переживать момент моего убийства. Главное — не сорваться, не начать истерить.

— Лера была для меня всем, — начинает Даниил. — Но у нее была очень неприятная особенность, моя жена ревновала меня к каждому столбу, проверяла все звонки, подслушивала телефонные разговоры, просматривала телефон. Когда я выговаривал ей за это, начинались такие истерики, что хоть из дома беги. Ее ревность была совершенно невыносима. Особенно последние месяцы перед несчастным случаем. Я узнал, что Лера наняла двух детективов, что следили за мной везде, куда бы я ни направился.

Когда мы оказались там, в тайге, в последний день наши разногласия достигли своего пика. Это было ужасно. Она кричала на меня, обзывала, хамила, а затем дала пощечину, оцарапала мне щеку своим перстнем. Я не мог уже терпеть это. Начал кричать на нее в ответ, мы сцепились на краю обрыва, и Лера поскользнулась. Как так получилось, что вместо того, чтобы схватить ее, я задел рукой, как бы толкнув, и моя жена упала с диким криком в реку. Но я не хотел ее смерти. Да, Валерия не была так красива, как ты, вы небо и земля. Она была пухлой, не следила за собой. Богатство Княжиных сделало ее ленивой, капризной. Я любил ее, но знал, что не смогу больше так жить. Однако она ни за что не даст мне развод.