Книга Измена. У него другая семья, страница 68 – Диана Фад

— Ну так и представляю, — выдавливаю из себя, — Впрочем, забудь, пойду так.

Зря я его прошу, Михаил бы в жизни не побежал в магазин за чем-либо, тем более за предметом женской одежды.

— Я подкаблучник, — со вздохом встает с моего кресла Любимов, — Какой цвет, какой размер? А, впрочем, пусть это будет на мое усмотрение. Пять минут, Юрьевна, я вернусь, и едем. И так уже почти опаздываем.

Он выходит из кабинета, а я удивленно смотрю на закрытую за Любимовым дверь. Неужели пошел в магазин?! Чудеса, да и только.

Любимов был бы не Любимов, если бы принес мне обычные колготки. Нет, притащил тонкие черные чулки с широкой кружевной резинкой.

— А если бы у меня было короткое платье? — возмущалась я, когда за ширмой натягивала на себя эту прелесть.

Я ничего не имела против чулок, но у Сергея был такой лукавый взгляд, что стало ясно: все происходящее доставляет ему невероятное наслаждение.

— Юрьевна, если бы не я, ты бы ходила как монашка, — выдает Любимов.

— Да что ты говоришь?! — возмущаюсь я, появляясь из-за ширмы в кремовом прямом платье с коротким рукавом и длиной чуть выше колена.

В руках держу туфли-лодочки на тонком каблучке и ремешком крест-накрест с застежкой. Провокационно смотрю на Сергея и выставляю вперед правую ногу, опираясь на пальчики.

— Не могу застегнуть, — сообщаю Любимову и вижу, как яркие лучики синим светом вспыхивают в его глазах.

— Ох, Юрьевна, а ты умеешь подать себя, оказывается, — опускается передо мной на корточки Сергей.

Берет мою ножку, обхватив тонкую щиколотку своими руками, ставит себе на колено. Подаю ему туфельку и чувствую себя Золушкой, которой принц примеривает хрустальную туфлю. Любимов ловко застегивает тонкий ремешок и проводит руками по чулкам, поднимаясь до моего колена. Шлепаю его ладошкой по рукам и убираю ногу. Царственно подаю другую, стараясь не засмеяться. У Любимова такой восторженный вид, словно он первый раз держит в руке женскую ножку. Все это довольно эротично, и я признаюсь сама себе, что Любимов меня возбуждает. Особенно вот эти его выходки с бельем, чулками… Как же с ним в постели?

Н-да, не туда меня снова унесло. Чувствую снова легкие поглаживания моих ножек и отнимаю у Любимого новую игрушку в виде моих ног в чулках.

— Злая ты женщина, Юрьевна, — печально вздыхает Любимов, поднимаясь с корточек, — Я тебе ножки глажу, а ты… — наигранно отмахивается рукой.

— Ты мне лучше скажи, почему охрана его пропустила и не пришла на сигнал? — рычу на Сергея, пока мы выходим из кабинета.

— А никого нет, — разводит руками Любимов, — Знаю, знаю, что так не делается, но у нас нережимное предприятие. Короче, заняты они были. В шестой палате подрались наши любимые пациенты. Один у другого капельницы отобрал, типа проход загораживает, второй в долгу не остался и саданул ему костылем.Охрана побежала их разнимать, а в итоге оказалось, что не сошлись они по политическим взглядам. Лежали спокойно, разговаривали и на тебе, про власть нашу заговорили. Уволить не уволю за то, что охрана пост оставила, но премии лишу. Работнички.

Мы спускаемся к его машине и едем за Анечкой, потом в ресторан. Хочу спросить Любимова, как его родители приняли историю с появлением Лиды, но и не могу. Кто я такая, чтобы вмешиваться в их семейные дела? Тем более, сейчас отношения Сергея с бывшей женой не столь важны, как решение его отца по поводу клиники. Условия были сказаны довольно понятные: если я понравлюсь и озвучу свое нежелание уезжать, клиника будет за Любимовым. А я не представляю на его месте другого владельца. Сергей — лучший выбор, именно он сделал и делает очень много.