Книга Символ Веры, страница 106 – Игорь Николаев, Алиса Климова

— Когда вы их найдете… — он потер ладони, которые, похоже, немилосердно потели, на тонкой ткани проступили темные пятна.

— Убейте всех, без исключения.

Маленькая птица ударилась в окно, не то по ошибке, не то желая пробиться внутрь по какой-то своей птичьей надобности. Может воробей, а может еще какая пичужка. Так или иначе, два человека, разделенные столом, даже глазом не повели. Кардинал-диакон и кардинал-вице-канцлер смотрели друг на друга, как будто измеряя силу воли в затянувшемся противостоянии.

Хотя, сказать по правде, здесь не было никакого противостояния. Для единоборства необходимо хотя бы условное равенство сил. Здесь же одна сторона категорически нуждалась, а вторая — прекрасно о сем знала.

— Мне нужна помощь, — сказал, наконец, Морхауз.

— Помнится, ты уже обращался ко мне с подобной просьбой, — вздохнул ди Конти, приглаживая седую невесомую бороду. — Это входит в привычку, которую я не одобряю. Ты еще не расплатился за прошлый дар, так что наши отношения обретают явственный характер подаяния.

Уголино прищурился, зрачки его сверкнули двумя льдинками.

— А я не верю в подаяние, — голос старика звенел, как промороженный клинок. — Misericórdia, как известно, есть infirma. Милосердие — удел слабых.

— Мне нужна помощь, — повторил Морхауз. Кардинал был в ярости, потому что второй раз уже был вынужден обращаться за помощью, буквально вымаливая ее у старого интригана. Но выбора не оставалось, так что Морхауз буквально заковал себя в броню непробиваемого внешнего спокойствия.

— И я готов за нее платить. Назови цену. Деньги, привилегии, положение. Ты знаешь, что теперь можешь требовать все.

Последний раз Александр опускался до мольбы лет сорок назад, и привкус унижения горчил во рту, как протухшая желчь. Но кардинал лишь молча сглотнул, ожидая ответа — внешне спокойный и сдержанный, как мученик пред львами на римской арене.

— Что тебе нужно? — с внешним безразличием спросил ди Конти. — От старого и беспомощного меня? Я уже совершил для тебя одно чудо, неужели ты считаешь меня святым?

— Боскэ жив, — с железной уверенностью отозвался Морхауз. — Франц вывел его из отеля и города, это я знаю точно. Но дальше их следы теряются. У меня есть деньги, есть доверенные люди. Но нет столь прочных связей и знакомств на Востоке, как у тебя. Боскэ еще можно найти и спасти, но действовать надо очень быстро.

— Да, такое вполне возможно… —кардинал Уголино сомкнул кончики пальцев с видом благостным и постным до оскомины. — Но, Александр, я по-прежнему не вижу причин помогать тебе. И дело даже не в том, что я пока не получил компенсации, достойной минувших усилий.

— Ты ничего и не просил, — не выдержал Морхауз, с трудом удерживаясь от гневного возгласа.

— Настоящая беда кроется в ином, — продолжил старик, будто бы не слыша слов оппонента. — Ты расслабился, потерял хватку. Я мог бы помочь бойцу, который оступился и пропустил удар. Такое случается с каждым из нас, нельзя побеждать во всех боях. Но…

Уголино вздохнул и сжал ладони.

— Есть ощутимая разница между ошибкой и слабостью. И в тебе я вижу второе. К сожалению.

— Ты же понимаешь, «французы» сыграли против всех правил! — Морхауз с ужасом почувствовал, что выдержка все же изменяет ему и невольно повысил тон. Уголино скривился при виде такой несдержанности, однако кардинал-вице-канцлер уже не мог остановиться.