Книга Наследник для Миллиардера. Ты (не) сбежишь, страница 167 – Алиса Громова

Солнечный луч полз по ковру, освещая пылинки, танцующие в воздухе.

— Знаешь, — задумчиво произнес Дамиан, наматывая прядь моих волос на палец. — Я думал, что счастье — это контроль. Когда ты знаешь, где каждый цент, каждый человек, каждая угроза.

— А сейчас?

— А сейчас я понимаю, что счастье — это когда ты можешь потерять контроль и знать, что тебя поймают.

Он посмотрел на меня. Серьезно. Глубоко.

— Ты поймала меня, Лена. Тогда, в бункере. И сегодня. И каждый день.

Я положила голову ему на плечо, касаясь щекой шрама.

— Мы поймали друг друга, Барский. Мы — система сдержек и противовесов.

— Кстати, о системе, — он потянулся к валяющимся брюкам, достал телефон. — Мне нужно позвонить Тимуру… тьфу, Сергею. Новому начальнику охраны. Пусть проверит периметр перед футболом.

Я напряглась. Имя Тимура все еще вызывало фантомную боль.

— Ты все еще ждешь удара?

— Я всегда жду удара, Лена. Это моя природа. Но теперь я жду его не со страхом, а с интересом. Пусть приходят. У нас есть, чем их встретить.

Он быстро набрал сообщение, отложил телефон.

— Все. Час прошел. Дети, наверное, уже разнесли детскую.

— Алиса точно командует парадом, — улыбнулась я. — Она вся в тебя.

Дамиан встал, подал мне руку.

— Идем. Нам нужно привести себя в порядок. И… Лена.

— Да?

Он притянул меня к себе, заглядывая в глаза.

— Спасибо за сына. И за дочь. И за то, что ты не сбежала тогда, с тем ключом.

— Я не могла сбежать, Дамиан.

Я коснулась его губ своими.

— От себя не убежишь. А ты — это я.

Мы вышли из кабинета, оставив за спиной разбросанные бумаги и эхо нашей страсти.

Впереди был коридор, залитый солнцем.

Впереди был смех наших детей.

Впереди была жизнь, которую мы выгрызли у судьбы зубами.

— Кто последний до душа — тот моет Алису! — крикнул Дамиан и побежал по коридору, как мальчишка.

— Эй! Это нечестно! Утебя ноги длиннее! — я рванула следом, смеясь.

В этот момент я поняла: мы победили окончательно.

Не врагов. Не систему.

Мы победили тьму внутри нас.

Вечер опустился на Сады Майендорф мягким, золотым покрывалом.

Я сидела на широких ступенях террасы, поджав ноги. На моих коленях, устав бороться с гравитацией и собственным любопытством, уснула Алиса. Ее маленькая ручка крепко сжимала мой палец, а щека, пахнущая молоком и детским кремом, прижалась к моему животу.

Воздух пах свежескошенной травой и остывающей землей. Где-то в лесу начали перекличку ночные птицы, но теперь этот звук не казался мне тревожным. Это была музыка моего дома.

На газоне, в лучах заходящего солнца, шла битва.

Дамиан и Миша играли в футбол.

Это было зрелище, достойное финала Лиги Чемпионов. Миша, раскрасневшийся, в сбитых на коленках джинсах, вел мяч с упорством маленького бульдога. Дамиан, все еще босой, в той самой мятой футболке, поддавался ему, но делал это так искусно, что сын верил в свою безоговорочную победу.

— Гол! — заорал Миша, вколачивая мяч в импровизированные ворота между двумя кустами гортензий.

Дамиан картинно схватился за голову, падая на траву.

— Я повержен! Сдаюсь на милость победителя!

Миша с визгом прыгнул на отца. Дамиан подхватил его в воздухе, закружил, прижимая к себе. Их смех, смешанный в единый аккорд, поднялся в небо, распугивая стрижей.

Я смотрела на них, и внутри меня разливался покой. Густой, теплый, абсолютный.

Три года назад я стояла под дождем у подъезда хрущевки, сжимая ручку старой коляски, и думала, что моя жизнь кончена. Я думала, что я — ошибка в уравнении этого мира.