Книга Наследник для Миллиардера. Ты (не) сбежишь, страница 10 – Алиса Громова

«Ты теперь моя».

Эти слова эхом отдались в моей голове.

Я посмотрела на него искоса. Профиль римского императора. Жестокий, красивый, властный.

Я сама привела волка к двери, за которой прятала своего ягненка. И теперь мне оставалось только молиться, чтобы волк был слишком занят, чтобы принюхаться.

Машина резко затормозила.

— Приехали, — сообщил водитель.

Я увидела вывеску «Приемный покой». Сердце сделало кульбит.

Дамиан вышел первым. Обошел машину, открыл мне дверь и протянул руку.

— Идем, — сказал он. — Покажешь мне этого твоего… Мишу.

У меня внутри все оборвалось.

Это конец.

Запах больницы ударил в нос, стоило автоматическим дверям разъехаться в стороны. Эта тошнотворная, ни с чем не сравнимая смесь хлорки, дешевого столовского супа, старой пыли и человеческого страха. Запах беды.

Меня повело. Ноги, которые еще минуту назад казались ватными, теперь налились свинцом. Я споткнулась о резиновый коврик, и если бы не рука Дамиана, железным кольцом сжимающая мой локоть, я бы распласталась прямо на грязном кафеле приемного покоя.

— Соберись, Смирнова, — его голос прозвучал над ухом не как просьба, а как приказ офицера солдату в окопе. — Ты нужна племяннику дееспособной.

Он не отпустил меня. Наоборот, притянул ближе к своему боку, создавая иллюзию защиты. Или контроля? С ним никогда нельзя было понять наверняка.

Мы вошли внутрь, и гул приемного отделения на секунду стих.

Картина была привычной для любого бюджетного учреждения: очередь из уставших, озлобленных людей на пластиковых стульях, крик какого-то ребенка, замученная медсестра за стойкой регистрации, которая печатала одним пальцем, словно мстила клавиатуре за свою маленькую зарплату.

И посреди этого унылого серо-зеленого хаоса — Дамиан Барский. В своем идеально скроенном черном пальто, расстегнутом, чтобы был виден костюм, стоивший больше, чем все оборудование в этом холле вместе взятое. Он выглядел здесь инородным телом. Хищником из другой экосистемы, случайно забредшим в загон для овец.

— Дамиан Александрович, — я попыталась высвободить руку, но его пальцы лишь сжались крепче. — Пожалуйста, вам не нужно… Вы же заняты. Я сама. Правда. Спасибо, что подвезли, но дальше я…

— Где регистратура? — перебил он, игнорируя мой лепет. Его взгляд сканировал помещение, не задерживаясь на людях, словно они были мебелью.

— Вон там, но там очередь, и… — начала я, надеясь, что вид очереди из пятнадцати человек отпугнет миллиардера.

Наивная.

Дамиан не стоял в очередях. Очереди рассасывались перед ним сами, повинуясь законам физики денег.

Он потянул меня к стойке, бесцеремонно огибая бабушку с палочкой и мужчину с перевязанной рукой.

— Мужчина, вы куда⁈ — взвизгнула женщина в пуховике. — Тут люди стоят!

Дамиан даже не повернул головы. Он подошел к стеклянной перегородке и постучал костяшками пальцев по мутному стеклу. Звуквышел сухим, властным.

Медсестра подняла на него глаза, полные профессионального раздражения, открыла рот, чтобы гаркнуть «Ждите!», но осеклась.

Что-то в его лице заставило слова застрять у неё в горле. Может быть, ледяной холод серых глаз. Может быть, та самая аура власти, которую невозможно подделать.

— Смирнов Михаил, — произнес он четко. — Поступил по скорой полчаса назад. Три года. Подозрение на аппендицит. Где он?