Книга Мажор. Стану его наказанием, страница 32 – Элла Ми

Его руки крепко держат мою талию, я уже не могу вдохнуть, не могу отстраниться, не могу думать.

Минуту спустя он всё-таки отстраняется.

Смотрит на меня — взглядом, в котором просьба, отчаяние, надежда и что-то почти ломающее.

— Дай мне шанс, Катя… хотя бы один…

Его голос хриплый, сорванный, почти шёпот.

— Нет, — я качаю головой.

Он зажимает челюсти так сильно, что скулы напряжённо проступают. Он злится — на себя, не на меня.

И не произносит ни слова.

Мы стоим в тишине.

А рядом — наши друзья, вся труппа, люди за кулисами — все видели, всё слышали, всё почувствовали.

Воздух трескается от напряжения.

Он резко разворачивается и спускается со сцены.

И буквально через секунду из-за кулис раздаётся оглушительный грохот:

Марк срывает злость на реквизите — стул летит на пол, декорации дрожат, что-то падает, разлетается.

Это не истерика — это сдержанный взрыв человека, который держал всё внутри слишком долго.

За кулисами замирает весь коллектив: кто-то испуган, кто-то сочувствует, кто-то ошарашен.

А я стою на сцене…

И впервые за всё время не знаю, что чувствовать.

Катя.

Прошло много времени с того сумасшедшего эпизода моей жизни. Столько, что незаметно подкралось лето, раскалило город и принесло сессию. Я закрывала сегодня последний экзамен, мысленно праздновала завершение первого курса и мечтала только о сне.

Мы с Марком почти не пересекались.

Он больше не подходил, не ловил за руку в коридоре, не шептал мне, что я ему нравлюсь. Он словно исчез, аккуратно вычеркнув себя из моего пространства. И всё бы ничего — я ведь сама этого хотела. Но почему-то его внезапная тишина резала тоньше лезвия.

Хотя… пару раз я узнала о его вмешательстве. Случайно, будто сама судьба хотела подтолкнуть меня к правде.

Первый случай был со стипендией.

Я тогда полдня ревела в общаге, потому что меня по какой-то ошибке лишили выплат. А мне она жизненно важна — жизнь дорожает, и каждая копейка, каждый рубль для меня был как глоток воздуха.

И вдруг — чудо.

Мне её вернули буквально в тот же день.

Позже до меня дошли слухи: Марк уговорил своего отца проспонсировать нескольких «выдающихся студентов университета», и первой в этом списке оказалась я. Слишком красиво, чтобы быть совпадением.

Это было… трогательно. Даже слишком.

Но я, конечно, не подошла к нему сказать спасибо.

Нет. Вместо этого я пряталась за углом, наблюдала, как он идет по коридору, широким, уверенным шагом, как поправляет свои темные волосы, как на секунду задерживается взглядом на двери, за которой стояла я.

А я делала вид, что мне на него абсолютно, совершенно всё равно.

Хотя сердце в груди билось так, будто хотело выбить себе путь наружу.

Второй случай… тот я запомнила телом, а не головой.

Меня случайно закрыла в раздевалке уборщица, которая не заметила, что кто-то остался. В душном помещении становилось всё меньше воздуха, стены будто сдвигались, а затем — как всегда — туман в голове, темнота, потеря сознания.

И я клянусь… В бреду, на границе между сном и реальностью, я чувствовала его.

Чьи-то сильные руки подхватывали меня, прижимали к груди так бережно, будто я могла рассыпаться от одного неловкого движения.

Я слышала его сбившееся дыхание, его сердцебиение — слишком частое, тревожное.

Слышала, как он зовёт меня по имени, глухо, почти шёпотом, будто боится, что я не отвечу.