Книга Мажор. Стану его наказанием, страница 17 – Элла Ми

— Я должна его целовать! — почти кричу, будто речь о казни. — Понимаешь? Его. Целовать.

— Кого? — Лика морщит лоб, пытаясь включиться в мою драму. — Соколо...

— Да! — я начинаю расхаживать по комнате, то в одну сторону, то в другую. — Меня никто не предупредил! Я думала — ну, максимум: держимся за руки, стоим в десяти метрах и смотрим друг надруга, как в индийских фильмах. А они — вон что! Это не школьная сценка, это какая-то мелодрама с элементами 18+ без права на переделки!

Лика молчит, но глаза у неё начинают округляться.

Я хватаю сценарий, пролистываю, пока не нахожу нужное. Пальцы дрожат. Голос перескакивает с тона на тон.

— Слушай, просто послушай. Вот. Сцена 12. Читаю:

«Он подходит к ней, убирает мокрые пряди с её лица. Она вскидывает на него взгляд, наполненный страхом и надеждой. Он наклоняется — и их губы встречаются в поцелуе. Сначала осторожно. Потом — с жадностью. Он прижимает её к себе, и она тянется к нему, забывая обо всём на свете...»

Я замолкаю. В комнате тишина. Только за окном слышен лай какой-то собаки и доносится плеск дождя по подоконнику. Очень в тему, спасибо, природа.

Лика моргает. Смотрит на меня, потом на сценарий. Потом опять на меня.

— Серьёзно?.. — шепчет она.

— Абсолютно, — я швыряю сценарий на кровать. Согласилась, бляха муха. — Я не могу. Я просто… Я физически не могу сделать это. Ты понимаешь, о чём я говорю?

Лика кивает. Медленно, очень серьёзно.

— Я думала, это что-то лёгкое. Условное. Ты влюблена, он влюблён, вы смотрите друг на друга сквозь свет софитов, хлоп — занавес. А тут… Это не просто сцена. Это… это… близость. Настоящая. Физическая. На глазах у всех..

Я вжимаюсь в кровать, подминая под себя ноги, кутаясь в плед, как в броню.

— Я не могу даже смотреть на него спокойно. — Голос дрожит. — Я ведь стараюсь держаться. Игнорировать. Быть взрослой, знаешь? Но он… он смотрит на меня, будто знает все мои слабые места.

— Кать... А может забьёшь на это? Всего лишь поцелуй. Вас же не будут просить целоваться в засос. В губы чмокнитесь пару раз и все, — настроение Лики меняется.

Я смотрю на Лику. И выдыхаю.

— Ага, наверное, и правда... Чего я из мухи слона делаю.

Она пододвигается ближе, садится рядом. И тихо говорит:

— Это просто сцена. Обычная сцена.

— Ага, скажи это сценарию, в котором написано, что он прижимает её к себе, и она забывает обо всём.

— Ну… звучит как хороший фанфик.

— Лика!

Мы обе взрываемся — она смеётся, я смеюсь сквозь нервную истерику, и всё это какое-то нелепое, но становится легче.

Я прижимаю колени к груди, утыкаюсь в них лбом.

— Если бы это был кто угодно… но не он. Не Марк.

Катя.

Ночь. Я сплю. Вроде бы.

Но во сне я — на сцене. Прожекторы светят так ярко, что глаза щурятся, а в зале — аншлаг. Люди сидят, замерли. Ждут. Прям вот ждут, как будто знают, что сейчас будет что-то великое. Или позорное. Ставлю на второе.

Я в платье. Длинном, белом, как у невесты, сбежавшей со сцены, но не успевшей. Передо мной — Марк. Такой же пафосный, как всегда, в чёрной рубашке, будто специально пришёл разрушать чью-то самооценку.

Он делает шаг ко мне, и я понимаю: это та самая сцена.

Медленно, как в замедленной съёмке, я тянусь к нему губами. В голове звучит драматическая музыка. Где-то вдалеке, кажется, даже кто-то плачет — наверное, Мира.