Книга Блок-шот. Дерзкий форвард, страница 69 – Екатерина Беспалова

— Ты самый лучший старший брат-плакса, Рус, — прошептала едва слышно Аня. — Самый лучший, который только мог у меня появиться. И всё, что я делаю сейчас, только ради тебя. Надеюсь, ты простишь мне это.

Философские мысли и порыв нежности прервал стук в дверь. Оставив брата одного, она пошла встречать свою гостью.

— Я заткнула великую обиду куда подальше и отключила раздутое до немыслимых размеров эго, — сразу с порогасообщила Василиса.

Аня улыбнулась, догадавшись, чьи слова она только что процитировала.

— Я… Мне правда плохо без него, — вдруг выдохнула Гущина. Плечи поникли, а по щекам покатились слёзы.

— Ему тоже. — Аня заключила её в объятия. — Но он сам никогда об этом не скажет. Вы оба стоите друг друга, именно поэтому Тим привёз тебя сюда. Проходи. — Она закрыла дверь, жестом предлагая пройти на кухню. — Как ему, кстати, удалось?

— Он сказал, что срочно нужна помощь, дело жизни и смерти и что всё объяснит по дороге. Вместо объяснений заблокировал двери, наорал, а потом мы оказались здесь, — пока Василиса говорила, бегала глазами по уже знакомому интерьеру.

— Рустам спит, — ответила на её немой вопрос Аня, сообразив, кого та хотела увидеть. — Давай попьём чаю?

Наполнив кружки и достав печенье, они сели за стол.

— Не знаю, какую часть из этого всего рассказал бы Рустам, но я расскажу всё, как есть. — Сосредоточенный взгляд Ани гипнотизировал чайную ложку. — Помнишь, я когда-то сказала, что наше прошлое — это тяжёлая история, которую мы пытаемся не вспоминать? — Она наконец подняла глаза на Василису. — То, что тебе прислал Дэн, его часть.

— Значит…

— Нет. Я появилась в их семье, когда мне было шесть, а Рустаму — восемь. Несмотря на то, что мы — не кровные родственники, нас никогда не связывали романтические отношения и никогда не будут.

Заметив на Васином лице растерянность, она кивнула:

— Да. Ты, скорее всего, тоже обратила внимание на нашу явную несхожесть. Все рано или поздно обращают. Но мы росли в порядочной семье, Вась, где высокие духовно-нравственные ценности лежали в основе. Наши мама и папа были идеальными родителями, о которых мечтают дети. Мне невероятно повезло, что я попала именно к ним. Да ты и сама прекрасно видела, какие мы, пока Дёмин не вытащил грязь наружу.

Аня замолчала.

— Рустам всегда находился рядом — оберегал, защищал, был опорой, и я безумно им гордилась. Он никогда меня не стеснялся, как это бывает между младшими и старшими детьми. Первые проблемы появились в подростковом возрасте. — Она улыбнулась. — Эмоции, самоутверждение. Мама объясняла, что он любит, оттого контролирует, однако быть объектом постоянных упрёков и подколов с критическим подтекстом было сложно. Иногда мне вообще казалось, что она его защищает,потому что он ей родной, а я — нет.

Аня посмотрела на Василису:

— Дурочка, да?

— Для подростка это — нормально, — улыбнулась та.

— Возможно. Когда мы стали старше — Рустам учился на втором курсе университета, а я заканчивала старшую школу, — тотальный контроль ослабился, но приобрёл довольно странную форму. Если сначала это была агрессия, то потом она превратилась в едкий сарказм. Я общалась с молодыми людьми, но построить ни одни отношения не могла, поскольку этот паршивец при общении с ними вёл себя так, что мои кавалеры не проходили «естественный отбор Рустама Тедеева». Их напрягал мой «деловой старший брат». Вскоре даже мама стала делать ему замечания, чтобы он сбавил обороты, но у Руса на всё был один аргумент: богатые мажоры и амбициозные спортсмены его сестре не пара. — Аня улыбнулась. — Это если учесть, что он сам был спортсменом. Не амбициозным, конечно, но всё же. Анжелике, с которой тогда встречался, повезло, хотя я никогда не понимала, что он в ней нашёл. Тупая как валенок! А потом на горизонте появился Игорь Дёмин.