Книга Блок-шот. Дерзкий форвард, страница 68 – Екатерина Беспалова

В гостиной снова стало тихо.

— Я не сомневалась, что у меня самый лучший брат в мире, — тепло улыбнулась Аня. — Но твоя самостоятельность, порой, так вымораживает. — Она коснулась рукой его колена. — Тебе нужно отдохнуть, ты неважно выглядишь. Пока действует укол, быстро уснёшь.

Рустам кивнул, отдавая ей пустую тарелку.

— Но я по-прежнему считаю, что нельзя молчать, — с укором посмотрела на него Аня. — Распоряжение ректора… Хотя кому я говорю. Ладно, дело твоё.

Когда наконец лёг, после короткой паузы он с благодарностью посмотрел на сестру:

— Спасибо.

— За что? — её заботливый взгляд с нежностью изучал его лицо.

— За то, что приехала.

Глаза заблестели. Грудь сдавило и захотелось закричать. Громко, освобождая всё, что собралось там за последний год, и особенно за последние несколько дней.

— Одному здесь тяжело. — Между бровей появилась морщинка. — Ты не представляешь, Ань, как одному тяжело.

— Эй, — она опустилась на колени рядом с ним. — Ты не один. Мы же семья, забыл? Я тебя никогда не брошу. Не осужу. — Её ладонь скользила по белой футболке, едва касаясь груди. — Я всегда буду рядом. Кто же, если не я?

— Спасибо… Чёрт, — усмехнулся Рустам. — Старший брат-плакса — зрелище то ещё… — Он вытер мокрый след на щеке и накрыл своей рукой её руку. — Я там наговорил… Дома.

— Всё в порядке.

— Но Тиму рассказал не я.

Аня кивнула. Пока о том, что Матвеев в курсе правды, ему знать точно не стоило.

— Когда ты сообщила, что этот ублюдок подходил к тебе, в тот день на тренировке я набил ему морду. И Чупрунову тоже. Да и мне прилетело. В ответ они вывалили всё, что знали, а вдогонку отправили фотки.

Снова эти фотки!

— Рустам, я не отдавала их ему. Я бы никогда этого не сделала.

На его губах появилась печальная улыбка:

— Уже неважно.Мне всё равно, что подумают окружающие и подумают ли вообще что-то. Начхать. Шли бы кукурузным полем в дремучий лес за молодильными яблоками. В одной из двух локаций точно заблудятся.

— Но тебе не начхать, что думает она, — осторожно произнесла Аня, наблюдая за его реакцией. — Почему ты не рассказал ей?

Нахмурившись, он отвернулся к камину:

— Я пытался. В понедельник. В первый раз я попытался рассказать, Ань. — Губы сжались в тонкую нить. — Но я…

— Ты не умеешь.

Он виновато посмотрел на сестру:

— После забора крови сложно собрать мысли в кучу.

Аня печально кивнула, едва заметно улыбнувшись: однозначно причина в этом.

— Я нёс какую-то околесицу и, наверное, сделал только хуже.

— Вам нужно поговорить. Она должна узнать правду.

— Нет, — ощетинился Рустам.

— Она не такая, как…

— Нет!

— Но ты же любишь её.

Тишина.

— Рустам…

— Стекло — ничего не слышу.

— Рус…

— Стекло, — посмотрев на сестру, он изобразил невидимую преграду. — Не слышу.

— Упёртый барашек семейства полорогих!

— Бе-е-е, — сымитировал парень и, рассмеявшись, закашлял. Когда дыхание восстановилось, он прикрыл глаза и тихо сказал: — Мне бы поспать пару часов.

— Хорошо. Отдыхай.

Аня улыбнулась и, поднявшись на ноги, направилась на кухню, по пути выключив в гостиной свет. Спустя час, когда пришла проверить его состояние, Рустам крепко спал. Сев в кресло рядом, она с грустью посмотрела на брата. Его боль никуда не уходила. Она так и жила с ним, несмотря на все попытки казаться самостоятельным и независимым. Неиссякаемого источника позитива не было — была только его воля и желание оставаться сильным. Весёлый и беззаботный повеса, отличный спортсмен, хороший друг, чуткий парень — каждый видел в нём того, кого он хотел, чтобы они видели, но никак не человека, имеющего проблемы, справиться с которыми он до сих пор так и не смог.