Книга Превратности судьбы, страница 32 – Екатерина Беспалова

— Ты можешь мне не верить, — начал Александр, отводя глаза в сторону, — но то, что я тебе сейчас скажу, это… это правда.

Катя посмотрела на него. Он почувствовал её взгляд на себе и, глубоко вздохнув, насколько позволяла рана, продолжил:

— В тот день, когда мы встретились с тобой.… что-то произошло, что-то изменилось во мне.

Он замолчал. Похоже, собирался с мыслями, но нужных слов найти никак не получалось.

— Я сначала не обратил на это внимания, но потом, отслужив пару недель, я пришёл к выводу: всё, что было у меня до армии, как бы сказать… всё этобыло неправильным: и друзья, хотя можно ли их назвать друзьями, и дела, которыми я занимался! Здесь, в Чечне, я по-настоящему понял, чтоименно должен ценить человек. Я обрёл новых друзей. Настоящих друзей, а не тех отморозков, которые были со мной до армии! Я через многое прошёл в учебке, чего другие просто не выдерживали, но я не сломался, понимаешь? И не знаю, наверное, это покажется тебе смешным и глупым, но…

Он снова сделал паузу, а затем тихо сказал:

— Но всё это я снёс только потому, что ты была со мной рядом, в моих мечтах. Ты была единственной, в кого я верил, и я умолял, умолял судьбу, чтобы она позволила мне хотя бы ещё один раз встретиться с тобой!

Александр улыбнулся краешком губы и замолчал. Катя не сводила с него глаз: неужели это говорил ей Шторм? Тот самый Шторм, для которого когда-то не существовало никаких правил и который жил лишь в своё удовольствие, наводя страх на молодое поколение своего города и создавая лишние проблемы поколению постарше.

Она молчала. Молчала не по тому, что не хотела ничего говорить, а, скорее, из-за того, что просто не знала, что ответить на такое признание. Ей было очень трудно принять всё сказанное им, но в глубине души что-то всё-таки пыталось встать на его защиту. Она пока не знала, какая её часть пыталась поверить Александру, но то, как он говорил, и то, что ему было трудно подобрать нужные слова — всё это не могло заставить быть её равнодушной.

— Скажи мне хоть что-нибудь, — наконец сказал солдат. — Только, ради Бога, не молчи! Скажи, что ты не поверила мне или ненавидишь меня, что угодно! Только чтобы я знал, что тебе не наплевать на мои слова. Пожалуйста, — тихо прошептал он.

Катя по-прежнему молчала и смотрела на свои руки, все перепачканные его кровью. Казалось, она боролась с чем-то внутри себя.

— Я не виню тебя ни в чём. Ты ничего не сделал. Это я всегда создавала себе проблемы: всегда оказывалась там, где мне не нужно было быть.

Катя вытерла лицо тыльной стороной ладони.

— Я всё делаю неправильно, а за свои ошибки надо платить. Только вот я не понимаю одного, почему я всегда должна расплачиваться с твоими друзьями?

Александр посмотрел на неё.

— Что ты такое говоришь?

Но она как будто не слышала его вопроса.

— Почему так происходит?

Он никак не мог понять, о чём она говорила. Друзья, снова его друзья! Неужели это так сложно: развязаться с прошлым и не вспоминать о нём больше никогда, забыть раз и навсегда? Неужели оно теперь постоянно будет преследовать его?

Шторм снова робко накрыл её ладонь своей. Но она никак не отреагировала на это. Неизвестно, как бы долго они сидели так, если бы не раздался голос Кирилла:

— Сегодня в нашем меню птичье мясо!

Александр резко отдёрнул свою руку от Катиной. Подойдя ближе, ефрейтор бросил у кострища приличную тушку взрослого ястреба. Шторм посмотрел на друга: