Книга Развод. Цена моего прощения, страница 8 – Чарли Ви

— Лена, давай без истерик. Мы же взрослые люди. Я просто хочу забрать свою вещь, которую забыла вчера.

— Надо быть либо полной дурой, либо очень наглой, чтобы прийти сюда, — говорю ей, как можно, увереннее, хотя от возмущения внутри всё дрожит, и я боюсь, что голос тоже. — Это мой дом и твоей ноги здесь не будет.

— Это мы ещё посмотрим, — она нагло окидывает меня взглядом и усмехается. — Да и хозяйка ты здесь условно. Интересно, что скажет Кирилл, когда узнает, что из-за тебя сорвалась конференция.

Дама продолжает стоять на крыльце, видимо, она считает, что приведённые аргументы настолько увесистые, что я тут же испугаюсь и растекусь в приветственном поклоне перед ней. Ха! Пусть мне и влетит от Кирилла, но я хрен её пропущу.

— Пошла нахрен отсюда, — рявкаю я, не ожидая от себя такого рыка.

Она даже не меняется в лице. Продолжает стоять и сверлить меня взглядом. Я так же не отвожу глаз, будто смотрю в глаза не женщине, а зверю. Ещё в детстве отец мне говорил: «Если отведёшь взгляд, значит, признаёшь его силу». И я не отвожу. Даже не моргаю.

И непрошенная гостья, наконец, делает шаг назад. Ну вот и славно. Значит, не совсем шизанутая, но даже и для такой у меня за дверью припасён зонт-трость. Мало не покажется, если пойдёт на прорыв. Уж чего, чего я в жизни хапанула, но за своё глотку порву. И это мой дом.

— Да, — хмыкает любовница. — Не повезло Кириллу с женой. Страшная, худая ещё и истеричка. Наверно, от недо*ба. То-то он каждый день ко мне в кабинет приходит. Такого страстного мужчину не каждая выдержать сможет.

— Проваливай, сука. Пока я полицию не вызвала, — отвечаю ей ледяным голосом. А внутри меня, будто всё рушится и осыпается. Самое низкое — пройтись по внешности женщины. Но я продолжаю стоять как истукан, не двигаясь, не позволяя ни одной слезинки вылиться наружу. Я знаю, как это бесит других. Когда меня пинали в школе, когда мать била за то, что не даю свои деньги — ни разу не заплакала. И сейчас не заплачу.

Силуэт любовницы растворяется в тени калитки. Я слышу звук работающего двигателя, фары освещают дорогу за воротами. Через пару минут она уезжает, а я чувствую ужасную слабость. Ноги подгибаются. Я оседаю на крыльцо. Чьи-то заботливые руки поддерживают меня, я оглядываюсь и вижу лицо экономки.

— Не надо, Зинаида Степановна. Надорвётесь, — шепчу ей тихо.

— Ага, если бы. У вас весу то, как у ребёнка.Опирайся на меня девочка.

Она подставляет своё плечо и помогает дойти до кухни.

— Илюша в гостиной? — спрашиваю её.

— Да всё хорошо. Не переживай. Давай я тебе чаю бодрящего заварю. Ты умничка Лена. Такая сильная. С виду хрупкая, но сильная. Восхищаюсь тобой.

Удивлённо смотрю на экономку. Она не смотрит на меня, а быстрыми движениями, словно пчела от шкафчика к шкафчику передвигается по кухне.

— Вот я бы в такой ситуации наверно уже ревела, а ты Лена отпор ей дала как надо. Правильно, за своё счастье надо бороться.

Зинаиду Степановну я знаю с самого первого дня появления в этом доме. Она моя добрая фея, которая всегда и словом и делом готова помочь. Первое время она звала меня по имени-отчеству, пока я не попросила называть меня по имени. Ей около пятидесяти и не любит рассказывать о себе, но я чувствую, что она одинока, иначе не оставалась бы на работе допоздна.