Книга Развод. Цена моего прощения, страница 55 – Чарли Ви

— Не подходи. Я не хочу, чтобы ты меня трогал.

— Я не хочу, чтобы ты уходила.

— Почему?

Снова делает шаг и снова я не даю ему подойти.

— Почему Кирилл?

— Мы можем переехать в другой город, уехать в другую страну, пока не уляжется шумиха, — вместо ответа он переводит тему на другую.

Мотаю головой.

— Нет. Я не хочу. Не хочу жить так, как раньше. Я изменилась Кир. Мне мало просто жить. Я хочу любви. Быть единственной. Хочу верить своему мужу. Хочу дружную семью, а не то, что у нас. И я боюсь, ты не сможешь мне этого дать.

Хочется выть от тех слов,что я говорю. Будто мазохист, который специально продолжает резать своё тело. Но я сказала ему правду. Жить с ним я не хочу и не могу. Даже когда уляжется шумиха.

— Слишком много хочу. Так не бывает Лена.

— Тогда просто отпусти.

Он смотрит пристально. Лицо словно высечено из камня. Но в глазах…там я читаю отголоски своей боли. Хотя мне, скорее всего, кажется.

— Хорошо, — его ответ подтверждает, что ему всё равно. — Уходи.

— Я могу уйти с сыном? — спрашиваю и задерживаю дыхание от страха, что он не отпустит нас.

Кирилл отворачивается, направляется к двери и бросает через плечо.

— Уходи вместе с ним.

Он выходит из столовой. Я остаюсь одна. Стук сердца оглушает. А через несколько секунд до меня доносится хлопок входной двери. Он ушёл.

Вот так просто ушёл. И в который раз доказал, что я для него никто.

Сердце разрывается от боли и обиды. Ведь я старалась быть хорошей женой. Видимо, в наше время больше не ценится доброта и любовь.

И хоть на часах уже десять, я не хочу оставаться в этом доме ни секунды. Иду в свою комнату, собираю чемодан. Беру только самое нужное. Собираю вещи Ильи. Он сначала не обращает внимания на мои сборы, но заметив, что я складываю его вещи в сумку, обнимает меня и спрашивает.

— Мама, куда мы едем?

— Зинаида Степановна нас в гости позвала. Ей одной одиноко.

— А папа?

— Ему некогда…он же работает.

Обнимаю моего малыша, целую в макушку, глажу волосы.

— Хорошо, мама, — соглашается сын.

К Зинаиде Степановне я прихожу уже в двенадцатом часу. Она радушно встречает нас. Квартира просторная, не то что обычные хрущёвки. Комнаты большие. Зинаида Степановна проводит нас в дальнюю комнату. Здесь очень мило и уютно.

— Моя Сонечка здесь живёт, когда приезжает. Но это бывает редко. Работает много, всё карьеру строит.

— Спасибо вам Зинаида Степановна. Если бы не вы…

— Ладно-ладно. Укладывай спать Ильюшу, а то время первый час.

Кровать в комнате одна, полутораспальная. Но нам хватает места, чтобы расположиться с комфортом. Илья сворачивается клубочком, и почти сразу засыпает. А я в который раз прогоняю воспоминания последнего разговора, словно киноплёнку. Отматываю и заново вспоминаю все подробности. Каждое слово, каждый жест. Это, наверное, какая-то новая форма мазохизма.

Я будто застряла на этом моменте. И пока не проживу его без боли, не смогу двигаться дальше.

Засыпаю в слезах. А ночью мне снятся беспокойные сны. Снится деревенская дорога. Отец ведёт меня за руку по обочине, как когда-то в детстве, когда ещё мама не пила. Ведёт, тянет за собой, а я маленькая, бегу. Запыхаюсь. Не успеваю. А он не жалеет, даже не оборачивается. Мне так хочется, чтобы он меня похвалил, что я не плачу и не хнычу.Но он и слова не говорит. А когда доходим до перекрёстка, растворяется в воздухе. И я остаюсь на обочине. Мне страшно, слёзы текут и падают в сухую пыль. Куда мне теперь идти? Ведь я осталась одна и совсем не знаю дороги. По какой дороге идти?