Книга Измена. Хочу тебя разлюбить, страница 29 – Чарли Ви

— Губы предназначены для того, чтобы целовать в губы, и не больше. Это же… не гигиенично.

От удивлённого взгляда Глеба мне стало не по себе, будто я сказала какую-то дичь. Но ведь я всего лишь высказала свои мысли.

— Не гигиенично? Малыш, я тебе ещё больше скажу: губами не только можно, но и нужно делать приятно. Занятия любовью это же не просто механические движения, это ласки, удовольствие. Мужчина делает приятно своей женщине и, соответственно, женщина мужчине тоже.

— Я знаю, но …, — Глеб облокотился на руку и изогнул бровь. — Никогда не понимала этого. Как люди решаются на это. Тем более, женщины. Это же неприятно и вырвать может. Рот маленький, а он у тебя…, — я скосила глаза вниз. — …немаленький. Так и подавиться можно.

Щёки у меня не просто горели, а полыхали от смущения. Я никогда не разговаривалани с кем на подобные темы. Если в фильме начиналась постельная сцена, я по привычке выходила из комнаты, так приучила мама с детства. Подружка, с которой мы дружили с пятого класса, однажды попробовала просветить меня на тему секса и включила диск с видео, который стащила у родителей. Это вызвало шок, кучу вопросов и стойкое отвращение к подобному дикому поведению.

— Могу уверить, что не подавишься. А чтобы удостовериться в этом, надо всё испробовать на практике.

— Мне кажется, я сгорю от стыда.

— И откуда ты такая взялась?

— Оттуда же откуда и ты.

— Дай мне руку. Надеюсь, руку-то не стыдно целовать?

Я покачала головой и протянула правую руку.

— Прекрасно.

Глеб развернул её ладонью кверху и поцеловал в центр, затем провёл кончиком языка вверх до запястья, где пульсировала венка.

— Ой, щекотно, — я захихикала и тут же оборвала себя, боясь выглядеть глупо.

Глеб продолжил исследовать мою руку губами попеременно то целуя, то проводя языком по коже, охлаждая её своим дыханием. Добрался до локтя и прошёлся языком по внутренней его части.

Меня передёрнуло, словно от удара током. А хитрые глаза Глеба щурились, подсказывая, что ему понравилась такая реакция. Не останавливаясь ни на секунду, он продолжил свою игру. Поднялся к плечу, прикусил кожу, провёл языком по выступающей ключице. Разве обычные прикосновения могут доводить до такого состояния? Мне хотелось, чтобы он не останавливался, и в то же время хотелось остановить его. Слишком острые чувства рождали во мне его губы и язык. Кожа пылала, мурашки сбегались все к позвоночнику, и по нему спускались вниз, к животу, где росло и зрело желание чего-то большего.

Когда Глеб прикоснулся к моим губам, я была напряжена словно струна, казалось, достаточно одного его движения и я начну дрожать и звенеть. Раздался стон, и только через пару секунд я осознала, что это мой голос стонет и просит о большем. Но Глеб не поддавался уговорам, продолжая доказывать, что рот нужен не только для поцелуев в губы. Он спустился ниже к груди и, прикусывая кожу через ткань, ласкал её языком, оставляя влажные следы на тонкой ткани. Прикусил твёрдые горошины, практически остановив моё дыхание.

— Хочешь, чтобы я продолжил?

— Что? — переспросила я, смысл сказанного с трудом доходил до сознания.

— Хочешь, чтобы я продолжил ласкать тебя дальше?

Он приподнялся на руках, нависая надо мной сверху. Расширенные зрачки почти скрыли радужку, и глаза казались бездонно чёрными. Мне хотелось сказать, чтобы он продолжал, просить, умолять не останавливаться, чтобы потом я могла оправдать саму себя, что потеряла рассудок… но он остановился. Сознание вернулось на место, напоминая о том, что я играю в опасные игры. Словно бычок, которого ведут на верёвочке. Как бы мне ни было хорошо с ним, как бы он не был сейчас нежен — это всего лишь его любопытство. Через неделю, а, может, через месяц ему станет со мной скучно и мне будет ужасно больно.