Книга Бывшие. Я разлюблю тебя завтра, страница 79 – Чарли Ви

— Хорошо. Тогда ответь на вопрос, что такое любовь?

— Любовь… Сложный вопрос.

— Послушай, Рамиль. Я, конечно, не эксперт в этой области. Скажу, как думаю. После той истории с секретаршей, когда отец едва не ушёл из семьи вслед за твоей матерью, мама очень тяжело переживала предательство отца. Я сам эту историю услышал однажды уже, когда был в подростковом возрасте. Мама никогда не упрекала его и нам не рассказывала. Для меня это признание стало шоком. Я ведь отца уважал, считал идеалом. И тут такое. Я тогда спросил её, почему она простила отца? Ведь у неё она могла спокойно уйти, с одним ребёнком легче прожить, чем с тремя. А она простила и ещё нас всех родила, хотя могла бы ведь и не доверять всю оставшуюся жизнь. И вот она мне ответила, что просто любила отца. И любит его до сих пор. Я думаю, любовь — это не одно какое-то чувство влюблённости. Это невозможность жить без своей любимой, желание защитить, быть рядом, когда ей плохо и когда хорошо, чтобы просто видеть её. И вот если у тебя это есть, значит, это настоящая любовь. Глупо, конечно, звучит, про любовь чаще женщины говорят, но вот как-то так я думаю.

Слушаю Захара и соглашаюсь с каждым его словом. Неужели я настолько запутался, что не смог разобраться в себе. И ведь дожил почти до сорока лет, а получается, мудрости не нажил до сих пор.

— То, что ты готов от Лики отказаться, ради её спокойствия, мне кажется, и есть доказательство, что у тебя не одержимость, а настоящие чувства. И вот следующий вопрос к тебе: А ты Лике о чувствах своих хоть раз говорил?

— Зачем? Я делал для неё всё, что ей надо было. А слова — это просто звук.

— Вот только женщины любят, когда им говорят о своих чувствах. Не зря же говорят, что женщины любят ушами. Я это тоже совсем недавно понял.

А вот сейчас мне хочется отчаянно спорить с Захаром. Не присуще настоящему мужчине падать к ногам женщине и в любви признаваться.

— Не представляю себя в роли Ромео, чтобы Лика меня на смех подняла, — усмехаюсь я, передёргиваю плечами от одной только мысли.

— Ну и дурак. Может, и не ушла бы она от тебя, если быговорил, как любишь. Для неё все твои действия всего лишь попытка купить её, сломать. А ты ей при встрече скажи, что любишь, что жить без неё не можешь и я вот на процентов девяносто уверен, что она простит.

— Откуда такая уверенность?

— Я не знаю. Просто по твоему описанию, мне кажется, она не меркантильная особа, иначе бы тянула с тебя деньги. А раз решилась быть с тобой до того, как узнала про твои махинации, есть у неё к тебе чувства.

Сидим молча, каждый переваривает информацию. Кофе уже остыл. А я так и держу чашку в руках.

Может, Захар и прав. И надо с Ликой ещё раз поговорить, попробовать объяснить всё.

А если не поверит? — спрашивает внутренний голос.

— А если не поверит, я буду знать, что хотя бы попытался, — отвечаю себе мысленно.

Два дня пролетели незаметно, а я всё никак не могла принять окончательного решения. Головой понимала, что ещё один ребёнок от Рамиля мне не нужен.

Я не вытяну.

Будет сложно.

Но внутри себя, в душе эта мысль страшила. Я прижимала ладони к животу и чувствовала себя предательницей. Мама всегда говорила, что дети — это дар божий. Я и сама мечтала о большой и крепкой семье, а теперь получается, сама отказываюсь от малыша.