Книга Бес, страница 17 – Чарли Ви

— Костя, хватит. Я не хочу, — хнычу, потому что очень хочу, но нельзя. А он никак не реагирует на мои слова. Как танк продолжает ласкать меня, пальцами прикасаетсяк соскам, к самым кончикам, я закусываю губу, чтобы не застонать. ДАже сквозь ткань они чувствительны. Костя наклоняется к моей груди и прикусывает зубами кожу на груди, тут же перемещается к соску, прикасается кончиком языка к самой вершинке, и меня током прошибает. Контроль отключается. Свой стон слышу как будто со стороны.

— Охуеть, какая ты, — шепчет Костя вслед за моим стоном. — Как же я хочу тебя трахнуть, Лика.

Не моё имя встряхивает ещё круче, чем ласки груди.

— Я не Лика, — громко отвечаю Косте. Но он вообще не слышит меня, продолжает целовать грудь.

— Я не Лика, — ещё громче говорю, а в дополнение к словам хватаю его за волосы и тяну вверх голову. — Я Аня. Слышишь?

— Да мне похуй, кто ты.

Всё ясно. Он настолько пьян, что даже не понимает, с кем сейчас. От этой мысли становится так больно.

— Отпусти меня.

— С чего это?

— Потому что, если не отпустишь, я заявлю на тебя в полицию. Понял?

— Какого хрена ко мне в постель тогда забралась?

— Меньше пить надо, и будешь помнить. Отпусти сейчас же.

— Ну и иди.

Он поворачивается набок, выпуская меня. Что-то бурчит и отворачивается.

А я встаю с дивана, запахиваю края блузки, сбегаю в свою комнату.

Долго плачу от обиды в свою подушку.

Всё-таки Костя такая сволочь.

Всю ночь плачу в подушку. Пытаюсь убедить себя, что всё правильно. Так и надо. Хорошо, что всё обошлось, а грудь всё равно рыдания раздирают. Больно так, что скулю в подушку. Забываюсь сном уже под утро, когда светлеет небо. А утром просыпаюсь от шума на кухне. Кто-то гремит посудой.

Приоткрываю неохотно глаза и тут же закрываю. Воспоминания наваливаются тяжёлым облаком. Не хочу ничего помнить, но мозг не отключить. Я опять начинаю прокручивать вчерашний вечер.

— Ань, завтракать будешь? — раздаётся бодрый голос Кости почти рядом, в комнату вошёл.

— Нет.

Поворачиваюсь спиной к двери. Видеть его сейчас вообще не хочу. И почему я сейчас себя чувствую так, будто пила я, а не он. Зато Костя, как всегда, в отличном расположении духа. Наверно, теперь даже и не вспомнит, что вчера было между нами.

— А что случилось с моей Анютой? Заболела?

Слышу его шаги, не дай бог, сейчас подойдёт ещё. Прогнувшийся матрас подтверждает мои опасения.

— Дай лоб потрогаю.

Прохладная ладонь ложится на моё лицо. Я тут же резко отдёргиваю голову.

— Не болею я. Просто отстань. Не хочу, я есть.

— Обиделась?

Я молчу. Пусть сам вспоминает. Даже рассказывать не буду.

— Ну Ань. Не обижайся. Что я такого сделать мог, что ты так обиделась?

Молчу. Хотя из меня так и рвётся высказать ему всё.

— Обзывал тебя? Да нет. Не мог. Ты ж моя Анюта, я бы точно не стал тебя обзывать. Может, приставал? А?

Его руки хватают меня за плечи и пытаются развернуть.

— Отстань, — брыкаюсь я.

А он держит крепко, не давая опять развернуться к стене.

— Ань, приставал, да?

Взгляд обеспокоенный, даже слегка растерянный.

— Если так, то извини. Я правда не помню. Давно не пил, и вчера с трёх шотов текилы унесло.

— Кто такая Лика? — только через секунду понимаю, что спросила совсем не то, что хотела.

— Лика? А зачем тебе?

— Ты меня её именем называл и целоваться лез. Сказал, что очень хочешь трахнуть её.