Книга После развода. Вернуть бывшую жену, страница 28 – Мила Шилова

Он выходит, громко захлопывая дверь. Я остаюсь одна в кабинете. Холодно. Тихо.

И страшно.

Но я больше не плачу.

Виктория

Жить с почти бывшим мужем под одной крышей — это как ходить по битому стеклу. Осторожно, на цыпочках.

Дыша вполголоса, чтобы не потревожить зверя, спящего в соседней комнате.

Я просыпаюсь раньше всех.

Выхожу на кухню, делаю себе кофе.

Захар — в командировке, и это единственное, что спасает меня от очередной сцены, от его тяжёлого взгляда, от язвительных фраз.

Я чувствую его в доме даже тогда, когда он уехал. Запах его одеколона в ванной, аккуратно подвешенное полотенце на крючке, в прихожей — его туфли.

Он будто оставил в этих стенах свою тень, тяжелую, давящую, властную. И мне в ней — тесно.

Он есть. Просто где-то рядом. Всегда.

Я подыскиваю дом. Тихий, уютный, с двумя спальнями, чтобы мальчики могли чувствовать себя, как раньше.

Скроллю объявления, пишу агентам. Но всё не так, не выходит.

То Матвей не хочет уезжать от друзей, то Денис говорит, что не поедет далеко от своей секции по карате.

— Мам, ну серьёзно, давай не сейчас, — голосом Захара говорит старший. — Можно же просто… жить так, как есть? Вы же любите друг друга с папой…

Нет. Нельзя так жить. Но детям этого не понять.

Я рассыпаюсь на осколки, я ведь люблю свою семью и мне тяжело все просто так сломать…

Но наша жизнь не про быт.

Я вспоминаю наш разговор с Захаром накануне его отъезда.

Муж вернулся ночью, я вышла в ванную и услышала… громкое и недовольное «цоканье» из кухни.

Я не готовлю для мужа, не стираю его рубашки, даже моя помощница по дому Варвара словно отвернулась от хозяина…

Утром после визита к пустому холодильнику, Захар был в бешенстве.

Помню, как он стоял в коридоре, высокий, в стильном пиджаке, с холодным взглядом. Как запах его парфюма смешался с запахом гнева.

— Ты я так понимаю решила жить со мной, как с херовым соседом?! Ну что ж… Мстишь мне, — сказал он, усмехнувшись. — Только это все — развод, адвокаты — это пыль. Формальность. Ты не уйдёшь. Ты не заберёшь пацанов. Я тебе не позволю.

— Это уже не ты решаешь. Борщи тебе пусть варит Олечка, — ответила я, стараясь не дрожать.

— Я всё решаю в нашей семье. Хватит меня тыкать Ольгой! Ты ни хера не знаешь! — отчеканил он. — Пока не поздно — остынь и одумайся. Я не святой, но и не враг тебе. А если вздумаешь рубить с плеча — сам же потомпожалеешь.

Он всегда так: не кричит, не хлопает дверями. Но каждое слово — как удар.

Я боюсь его. Всегда боялась. Его силы. Его власти. Его способности снести всё, что я строила годами, одним движением руки. И таяла от его нежности, когда он лишь кончиками пальцев меня касался…

Вот и утром он как будто случайно взял меня за руку и притянул к себе.

— Не смей меня трогать! Кобель! — прорычала, стиснув зубы.

— Хочу секса с женой. Ты меня возбуждаешь, когда себя так ведешь. Я тебя люблю любую, даже когда ты строишь из себя истеричную дурочку.

Его уверенная улыбка, широкие плечи и горящий взгляд заставил поежиться, стать маленькой девочкой в его руках, той самой Бусинкой…

Да, меня он любил любой. Никогда не критиковал за внешность, слезы, слабость, лечил в болезни и был рядом. И я думала, что у нас будет в браке «долго и счастливо», но теперь, когда есть Оля…

Сейчас муж уехал. Вроде бы тишина. Но я знаю — это затишье перед бурей.