Книга Научись любить, если сможешь, страница 56 – Евгения Ник

— Прости меня за букет, — делаю шаг навстречу, но не выдерживаю контакта наших глаз и утыкаюсь в пол. — Это было некрасиво с моей стороны. Ты помогаешь мне, позволил пожить у тебя, а я… в общем… было плохо.

— Я понял, — выдыхает и кладет свою горячую ладонь мне на плечо. — Давай пробовать, что ты приготовила.

Поднимаю взгляд исподлобья и выдаю скромную улыбку.

— Давай. Там паста с морепродуктами, как ты и хотел.

Ужин проходит в мирной обстановке. Мы даже разговариваем на отвлеченные темы. Я узнаю, как прошел экзамен, что вообще, он из себя представляет. И рассказ Миши об этом так меня затянул, что я слушала с приоткрытым ртом.

— То есть у вас прямо в здании ЧОПа свои тренировочные? Офигеть! Боевой тир, залы для борьбы, тренажерка, бассейн! У вас же ещеи медпункт, в котором я была! Это что, город в городе?

— Типа того, — выдает он улыбку. — У нас еще за городом есть полигон.

— Как же круто! Я бы хотела посмотреть, как стреляют. Никогда не видела этого вживую. Миш, а ты тоже умеешь стрелять и там… ну, драться? — привстаю и начинаю махать кулаками, будто я боксер. Смешно, конечно.

— Умею стрелять и люблю. Кстати, порой за этим делом хорошо так мозги разгружаются, — выдает улыбку, от которой я сразу ощущаю расплывающееся тепло по всему телу.

"Ему идет" — думаю и сама расплываюсь в улыбке.

— И кстати, я до сих пор регулярно хожу на тренировки по кикбоксингу.

— Ты крутой, — выдаю и тут же ощущаю, как воспламеняются мои уши.

Миша приподнимает одну бровь и смотрит с сомнением.

— Нет, правда, я не издеваюсь, мне кажется, ты очень крутой. Воспитываешь сам прекрасную дочь, работаешь на интересной, хотя, наверное, сложной работе, успеваешь заниматься спортом, выглядишь… — осекаюсь, сказанув лишнего, и закусываю губу.

— Выгляжу?

— Хорошо, — кажется, что мое темечко прорвалось и повалил клубами густой дым, как из вулкана.

— Ты сейчас красная как рак, — выдает смешок.

— Мог бы и промолчать. Сделать вид, что не заметил.

— Мог бы, но боюсь, что еще немного и ты загоришься, а у меня нет огнетушителя.

— Миша! — вскрикиваю и прикладываю к щекам ладони.

— Все, молчу, — выставляет вперед ладони, — Кстати, по поводу квартиры, у меня одноклассница — риелтор. Я сегодня связался с ней, она обещала, что посмотрит варианты. Но ты позвони ей сама, будет лучше, если лично расскажешь ей свои предпочтения и где территориально тебе удобнее будет жить.

— Спасибо.

Отчего-то внутри что-то гаснет, и аппетит сразу уходит. Вяло доедаю ужин. Помогаю Мише, который вызвался убрать со стола посуду. Беру у него контакт риелтора и ухожу в комнату. А перед сном, закусив уголок подушки, проливаю горькие слезы. Что со мной? И почему мне так больно? От одной мысли о предстоящем одиночестве мне очень тоскливо. Сама же хотела быстрее свалить от Горы…

Лара

Открыв утром глаза, я еще долго таращусь в потолок и размышляю обо всем. Как странно началось наше знакомство, а затем и общение. И как, черт возьми, все привело к тому, что я оказалась в его доме. Потом до меня начинают долетать ароматы яичницы, и я приподнимаюсь на локтях.

Получается, Миша уже не спит? Я и не слышала его.

Одеваюсь и быстренько шмыгаю в ванную. Принимаю душ, сушу феном волосы и пытаюсь соорудить подобие укладки. На ресницы наношу тушь, которую прихватила с собой.