Книга Научись любить, если сможешь, страница 46 – Евгения Ник

Мурашка сидит за ноутбуком и разговаривает на английском с каким-то парнем. Меня она не замечает, потому что в наушниках. Подвисаю на ней. Сам не замечаю, как делаю шаг в комнату, но в этот момент Мирон грубо дёргает меня назад и закрывает перед моим носом дверь.

— Не мешай девчонке работать! Сказал же не ходить.

— Я правильно понимаю, она у тебя с самого первого дня, как ты скинул мне фото? — продавливаю вопрос, при этом мои брови стремительно сдвигаются к переносице.

— Допустим.

— Ну ты и ублюдок, Миронов.

— У меня были хорошие учителя. Поковыряйся в своей памяти, может, и свои грешки вспомнишь.

И я понимаю, о чём он. Это мне ответочка за Яну Белову прилетела. Девушку, в которую он так не вовремя втрескался.

В то время нам надо было собирать компромат на её супруга — бизнесмена Белова Алексея, но Глеб каким-то образом умудрился влюбиться в неё и чуть не запороть все наши труды. На тот момент меня волновал лишь результат. Работа превыше всего. Деньги. Все. А на то, что происходит с этой Беловой, мне было по большей части плевать. Наверное, самое дерьмовое о чём я потом не раз сожалел, это тот момент, когда её упоротый садюга — муж переломал ей рёбра, а я, как последняя скотина это знал, но вдалбливал бедной девчонке, чтобы она даже не думала всё испортить. По сути, сказал ей, чтобы терпела боль, но довела до конца своё обещание — достать ключи от личных кабинетов её супруга. Пообещал, что как только она это сделает, мы сразу решим вопрос с медпомощью. А потом, всё так закрутилось, что я тупо о ней забыл. Как о чём-то малозначительном. Мирону и вовсе ничего не стал говорить. Более того, до сих пор не сознался. На данный момент, он знает лишь об отдельных эпизодах, и я не знаю, смогу ли когда-нибудь ему рассказать. Разорвать его душу повторно. Потому что до сих пор, его раны не зажили, продолжая испускать мутную сукровицу. Чуть тронь и вскроется.

Кто я, если не последняя, конченая тварь? И кажется, сейчас бумеранг начинает ко мне возвращаться.

Один — один, Глеб. Заслуженно.

В полном молчании возвращаемся в гостиную. Миронов тут же скрывается на кухне, а потом появляется с бокалами и бутылочкой хорошего коньяка.

— Выпьем?

Киваю и утыкаюсь лбом в свои руки, сложенные в замок.

— Как она? Делилась, почему ушла из дома?

— Нет. Я пробовал спросить, но там стена высотой в пять этажей и толщиной как у крепости.

— Ты же с ней не… — начинаю, но сам понимаю, что сейчас пронесу пургу.

— Я в твоих глазах настолько конченная мразь?

— Понял, — бросаю и, если честно — испытываю реальное облегчение. Миронов подаёт мне бокал, и я сразу делаю глоток. По гортани и далее в желудок проникает приятное тепло, и я удовлетворённо прикрываю глаза. — Сорян за то, что устроил. Клининг на мне.

— Забей. Но, было весело за тобой наблюдать. Не такой ты и замороженный, оказывается. Я думал, кроме дочери и бабла тебя в этом мире вообще ничего не интересует.

— Я тоже… — невесело усмехаюсь, и в этот момент доносится голос Мурашки.

— Глеб, если ты голодный, то я могу… — не успевает она договорить, в шоке вытаращив на меня глаза.

— Привет, — выдаю с улыбкой и иду ей навстречу.

__________

ПМС — предменструальный синдром.

Миша

Улыбка была лишь моей первой реакцией, но чем ближе подхожу к Ларисе, тем мрачнее и накалённее становлюсь. Вся моя злость, переживания за неё и усталость за эти дни поднимаются мутным, склизким илом со дна. И вместо того, чтобы сказать что-то нормальное, я в своём стиле выдаю: