Книга Научись любить, если сможешь, страница 33 – Евгения Ник

— Ты чё творишь, англичанка?

— Это за ведьму, — бросаю и топаю к подъезду, открываю дверь и всё же оборачиваюсь.Миша стоит на том же месте. — Ну и? Уезжать не планируешь?

— Это что за место? — только сейчас удивляется смене моего места жительства и осматривается по сторонам.

— Мой дом.

— Переехала, что ли? К себе не пригласишь? — вставляет руки в карманы джинсов и, покачиваясь, смотрит на меня с улыбкой. Пьяной, наглой улыбкой.

— Нет!

— А если я такой бухой сейчас попаду в беду? Один.

— Миша, ну какой адекватный хулиган посмеет рыпаться на такой Эверест, как ты? Самому то не смешно? — вздыхаю и качаю в безнадёге головой.

— Адекватный хулиган? Смешно, — отбивает он, делает шаг в сторону, но каким-то образом его ноги заплетаются, и он падает.

Я честно пыталась сдержать смех, но это невозможно. Подхожу к нему, хотя моя помощь в итоге не потребовалась. Гора лёгким рывком возвращает своё тело в вертикальное положение.

Смотрю на него оценивающим взглядом, и внезапно, мне в голову приходит мысль. Я же могу припугнуть Толика этим здоровяком, и тогда, может, он будет меньше ко мне докапываться.

— Пойдём большой парень, но не рассчитывай на царские хоромы. Мы люди скромные, живём небогато, если брезгуешь, идти со мной не советую.

Миша внезапно приободряется.

— Нормально, идём.

Заходим в квартиру, и я делаю знак “молчать”, приложив указательный палец к губам. Гора послушно кивает с глупым видом и начинает разуваться, а затем аккуратно ставит свою обувь, кажется, сорок пятого размера, не меньше, в уголок, чтобы она не мешалась. Крадемся на носочках мимо спальни Толика и мамы, сквозь щель под дверью замечаю, что у них включён телевизор, но, скорее всего, они спят под него. Проходим дальше и попадаем в мою комнату. Закрываю за Мишей дверь на старенький шпингалет, разворачиваюсь к нему лицом, и теперь мы стоим друг напротив друга в полной темноте. Только глаза блестят и слышно, как мы дышим.

Миша выглядит в моей комнате настолько необычно, неправильно, ошибочно, потому что он… другой, что ли.

— Мурашка, подойди ко мне, — протягивает руки.

— Миша, что ещё за Мурашка?

— Ну, ты же Мурашкина, а это сокращение, — невозмутимо поясняет и вновь тянет ко мне свои лапы.

Приподнимаю вверх брови, но оставляю это без комментариев. Окей, пусть будет Мурашка, почему-то в его исполнении это звучит менее раздражающе, чем “англичанка”. Даже мило.

— Ты спишь на полу, понял? — шепчу командным тоном и тыкаю пальцем в пол.

— Понял я, понял. Подойди.

Делаю вперёд два шага и оказываюсь прямо перед ним. Поднимаю вверх голову, и Гора тут же срывается. Прижимает меня к своему телу, покрывает сотнями поцелуев, а наша одежда в ночной тишине так откровенно шелестит, что мне от всего этого безумия башню кренит к чертям собачьим.

Его рука скользит по моей спине, нащупывает маленькую молнию и уверенно тянет её вниз. И тут меня словно ледяной водой окатывает. Начинаю панически хапать ртом воздух, руками прижимаю платье к груди и выворачиваюсь из крепких мужских рук.

— Миша, руки! Контролируй себя, пожалуйста, — пячусь назад и упираюсь спиной в холодный бетон, отчего тут же вздрагиваю. — На пол!

Он начинает пыхтеть, как настоящий медведь.

— Да ты реально издеваешься! — свирепеет.

Стаскивает с себя рубашку, джинсы и остаётся в одних боксерах. А я стою и ошалело наблюдаю за всеми его действиями, не в силах и слова вымолвить.