Книга Научись любить, если сможешь, страница 29 – Евгения Ник

Она вдруг вздрагивает, глаза наконец-то перестают отдавать стеклянным блеском.

— Миша, т-ты зачем? — невнятно начинает говорить.

— Лорик, ты его знаешь? — косится одна из её подруг.

Если девушки облепили Ларису вокруг, то парни, как-то осторожно топчатся поодаль. Из чего я делаю вывод, что они не с ними и просто решили подкатить. А значит, хрен я оставлю её здесь.

— М-мур… Лариса, давай отойдём на пару слов, — чуть не называю её "Мурашкой", но вовремя исправляюсь.

— Хорошо, — соглашается, делает шаг, но тут же останавливается и переводит внимание на подруг. — Девочки, всё в порядке, это Миша, мы знакомы. Так что… не переживайте.

— Точно? — недоверчиво спрашивает низкорослая брюнетка.

— Да, Алин, — выдаёт маленькую улыбку.

Подцепляю Ларису за руку и крепко сжимаю, но контролирую силу, не до боли.

— Миша, ты весь в моей помаде, — тихо шуршит, пока мы поднимаемся по лестнице.

— Ага, ты тоже, — бросаю, будто между делом. — В своей памаде.

И опять замолкаем. Не знаю, о чём она думает, но мои мысли сейчас устроили настоящий торнадо. Выбираемся на улицу, проходим вперёд, сворачиваем за угол здания, и я сразу же прижимаю её к стене. Всё моё спокойствие и выдержка вмиг улетучиваются.

— Ещё! — рычу зверем.

— Чего? — рвано шепчет.

— Ещё хочу твои губы!

Глаза Мурашки начинают расширяться. Ну а я, впечатываюсь в её хрупкое тело, обхватываю руками лицо по обе стороны и вновь ворую её поцелуй.

Лара

— Миша, хватит, у меня уже губы щиплет — говорю на выдохе, как только наш поцелуй разрывается.

Он медленно и очень нежно, облизывает мои губы и тут же втягивает их вновь. Удивительно, но это не слюняво, не противно. Это… возбуждающе, томительно, тягуче, до саднящей тяжести внизу живота.

— Миш, ну хватит, — вставляю между нами руку, упираясь в его раскалённую, мускулистую грудь и непроизвольно сжимаю пальцы. — По всем принципам я должна врезать тебе пощёчину, — говорю утвердительным тоном.

— Но тебе понравилось самой, так, англичанка? — смотрит на меня масляным, поплывшим взглядом.

— Нормально. Пойдёт, — киваю, а в мыслях несётся: “Да какое там нормально — бомбезно!”.

— Хах, Мурашка, а ты не обманываешь? Сама же чуть ли не растеклась от удовольствия! — выпаливает, а я ловлю в фокус то, как он меня назвал.

“Мурашка” — что это?

— Как ты меня назвал?

— Как? — делается серьёзным, но я замечаю, как на микроскопическую миллисекунду он выдал испуг.

— Ты сказал — Мурашка.

— Разве?

— Да.

— Тебе показалось.

Спорить с Горой бесполезняк. Поэтому просто тяжко вздыхаю и с силой растираю лицо рукой, как будто это поможет мне протрезветь. Миша вновь прижимается ко мне, и я вдруг отчётливо чувствую, как в меня упирается что-то твёрдое, и я тут же вскидываю на него разъярённый взгляд.

— Извращенец! Убери от меня свою дубину березовую! — толкаю в грудь, что есть сил и каким-то чудом умудряюсь выскользнуть из его плена.

— А по чьей вине она такая, не знаешь, случайно? — ухмыляется он.

Но я уже направляюсь к входу. Не оборачиваясь на него, задираю руку вверх и машу ему на прощание.

На самом деле, в душе мне даже польстила его реакция на меня, но в то же время и возмутило! Что он себе позволяет? Мужики себя совсем не могут контролировать? Нет, он же ещё и гордится этим! Можно, конечно, списать на то, что Гора тоже пьян, но всё равно. Я зла.