Книга Научись любить, если сможешь, страница 147 – Евгения Ник

Пытаюсь достать телефон, но он постоянно вылетает из моих рук, удается взять его лишь с третьего раза. Сразу набираю Валееву и сообщаю, что все закончилось. Лариса нашлась.

— Я рядом, — шепчу ей у самого уха, тянусь ногой к странному дуршлагу и зачем-то подпинываю его поближе к себе, поднимаю и укладываю на Мурашку, встаю вместе с ней. — Мур, скоро тебе помогут, — перевожу взгляд на ее лицо и замечаю, что Лара немного морщится и выдает тихий стон.

— Ми-ша? — бормочет она, приоткрывая глаза.

— Ага, привет, англичанка! — выдаю с улыбкой.

— Англи-чанка? Смешно… — вновь морщится. — Англичанка… Я думала, умру здесь.

— А я думал убить тебя, когда найду и себя за то, что такой идиот дубовый. Но ты свое еще получишь. Что я тебе говорил? Как себя надо было вести? Что надо было делать?

— Просто ждать. Прости меня, пожалуйста, — говорит совсем сиплым, будто простывшим голосом, громко икает, затем приподнимает голову и внимательно смотрит на меня. — Это ведь не сон?

— Не сон, — останавливаюсь и легонько целую ее. Прижимаюсь к ее щеке и чувствую, как между нами становится влажно. — Н-ну-у-у, не плачь, все уже позади. Все хорошо.

— А где Потап?

— Потап? Это еще кто такой?

— Мой дуршлаг, — выдает она на полном серьезе. — Он… придавал мне уверенности.

Серьезно? В такой момент она думает об этом? Прыскаю смехом и ускоряю шаг.

— Все, прикрывай глазки и отдыхай. Потом наговоримся. Потап твой никуда не делся, на твоем животе лежит.

Мурашка вновь приподнимает голову, смотрит на своего “друга”, улыбается и прижимается ко мне.

— Я скучала по тебе…

— Я тоже любимая моя Мурашка. Прости за все косяки.

— И ты меня. И я больше не сержусь за то… Ну, за досье, на меня.

Тяжело вздыхаю, чувствую, что эта ситуация все еще давит на меня. Мы обязательно к ней вернемся, но потом. Сейчас это не так важно.

Через несколько минут к нам навстречу вышли двое незнакомых парней, очевидно, из поисковой группы. У одного из них в рюкзаке был брезент. На который мы аккуратнопереложили Мурашку и понесли ее так. Все-таки возвращаться достаточно далеко, и я, конечно, далеко не слабак, но нести Ларису весь путь на руках будет и неудобно, и проблематично.

Сначала она просто лежала тихонечко, как напуганная мышка, и смотрела на небо, но через несколько минут прикрыла глаза и, кажется, провалилась в сон.

Когда мы выбираемся из кукурузного плена, куча народу сразу же бросается в нашу сторону, но я делаю знак “всем молчать”.

— Она спит. Тише будьте.

Машина скорой помощи уже наготове, и медики подготовили носилки. Аккуратно, словно самое ценное и хрупкое сокровище перекладываем Лару на них и грузим в скорую. Я вместе с ней.

— Кем вы приходитесь пациенту? — спрашивает фельдшер, глядя на меня из-под узких очков.

— Ее будущий муж.

Миша

Всю дорогу до больницы не отпускаю ее руку. Кажется, если разорву контакт, Мурашка вновь исчезнет. Не, нихрена, больше не отпущу от себя эту беглянку. Как только выпишут из больницы, заберу к нам с Юлькой. Наша она и тэ-чэ-ка!

Свободной рукой поправляю ее волосы, легонько провожу тыльной стороной по ее щеке, сжимаю руку в кулак и прижимаю к своим губам, втягивая запах Ларисы.

— Сразу видно, что вы еще не женаты, — улыбаясь, говорит фельдшер скорой помощи.

— А? Почему?

— Глаза любовью светятся. Вас еще не сожрала бытовуха.