Книга Измена. Вернуть любовь, страница 92 – Евгения Ник

Хочется вырвать руку, накричать, чтобы все оставили меня в покое. Хочется, раскидать все вещи и разбить всё вокруг. Но вместо этого я поднимаю взгляд на Рузич, встаю и покорно иду за ней.

— У тебя, правда, живот болел утром? — спрашиваю, как только оказываемся на улице.

— Да, я на час опоздала на работу. Всё утро крутило. А что? — смотрит с прищуром.

— Понятно. Да, неважно, — отмахиваюсь и смотрю куда-то вдаль.

— Белова, это то, что я думаю? Ты всё-таки напоролась на Зайцеву?

— С чего ты взяла?

— Да потому что ты была в её офисе и вернулась словно ходячий мертвец, который уже на последней стадии разложения. Ты себя вообще видела со стороны? Тут не надо быть гением мыслительных процессов, чтобы сложить дважды два. Что-то там произошло, и это что-то, очень нехорошее.

Опускаю голову и смотрю себе под ноги. Наташа жуткая сплетница, а ещё имеет чуйку как у собаки. Можно и дальше ей врать, да что уже толку. Факт остаётся фактом: для меня всё кончено. Моя история с Мироновым завершилась. Вновь. Так и не успев начаться.

В итоге я принимаю решение открыться ей.

— Ты права. Между мной и Мироновым была связь. Причём ещё до знакомства с Екатериной Игоревной, пять лет назад, но серьезных отношений у нас не сложилось. Я уехала в Италию и жила там, а когда вернулась, стала искать работу, пришла на собеседование в нашу фирму. Ну а дальше думаю, ты и так можешь догадаться.

— Вы пересеклись у Зайцевой с Мироновым и старые чувства вспыхнули вновь? — продолжает за меня.

— Да.

— Очешуеть! Так и знала, что между вами что-то витает! — Наташа закусывает палец, ходит туда-сюда, периодически поглядывает на меня. — Белова, как же ты встряла! Поверь мне, Катюха та ещё акула. Когда она узнает о ваших шурах-мурах, тебе не жить. Хотя я почти уверена, что она уже знает или догадывается.

— Не узнает. Между нами ничего больше не будет.

— Не поняла? Почему?

— Она беременна… — зажимаю рот рукой, приваливаюсь к стене здания и медленно ползу вниз, поскуливая от душевной боли. Кусаю губы, пока во рту не ощущаю привкус металла.

— Твоюж мать! — рявкает в пустоту Рузич. Смотрит на меня сверху вниз и делает то, чего я никак от неё не ожидаю.

Садится рядом и обнимает.

— Ты меня бесила всегда, — выдаю признание с ухмылкой, как только начинаю более-менее ровно дышать.

— Ты меня тоже. Такая вся правильная, разве что нимб над головой не светится.

— А ты сплетница и стерва.

— Тоже мне новость, — хмыкает она и закатывает глаза.

Наверное, мы бы и дальше перепирались, но неожиданно привычные звуки леса разрывает свист автомобильных шин от резкого торможения, и наш “милый” диалог обрывается фразой Наташи:

— Белова, кажется, тачка Миронова подъехала к парковке…

Яна

В панике смотрю на Рузич и начинаю трястись всем телом.

— Наташа, что мне делать? Не хочу его видеть! Боже… — выдаю скулящий звук и с силой стискиваю зубы.

— Но вам надо поговорить…

— Нет! Точно не сейчас, посмотри на меня! — выпаливаю, бледнее еще больше.

Наташа выражается отборным матом, трет лоб и тут же впивается в меня решительным взглядом:

— Так, твои манатки я соберу, вечером с собой прихвачу. Деньги есть с собой?

И я отчаянно мотаю головой.

— Телефон хотя бы взяла? — шипит она раздражённо.

— Да, телефон со мной.

— Ну, тогда сможешь что-то платить им через приложение. Всё, сваливай, пока он не хватился. Я тебя прикрою. Скажу, что в туалет ушла. Немного, но выиграешь время. Давай уже, — подталкивает меня в спину. — Беги Яна, беги!