Книга Измена. Сбежать от любви, страница 62 – Евгения Ник

— Глеб, ну, отпусти меня! — шиплю, так как боюсь, что криком могу разбудить соседей, хотя, думаю, они и так все слышали

— Отпущу после того, как ты словишь ещё пару оргазмов.

Отпустил он меня только в пятом часу утра. Когда ни у кого из нас сил уже не осталось… Мы просто провалились в пустой и тёмный сон. Но уже в десять утра мы одновременно проснулись от звука бьющегосястекла.

Яна

В дверном проёме комнаты стоит мама и ошарашенно смотрит на нас. Под ногами у неё разбитая банка домашнего вишнёвого компота. На полу растеклась красновато-бордовая лужица, и от её вида становится не по себе, словно это и не компот вовсе, а чья-то кровь.

Мы с Глебом абсолютно голые, и одеяло это не особо скрывает. Да и хаотично разбросанная на полу одежда позволяет дорисовать всю картину того, что тут происходило.

— Яна, это что ещё такое? — дрожащим голосом, полным непринятия увиденного, говорит мама. — Я не понимаю…

— Мам, всё не так, — испуганно скулю.

— Как не так? Яна, ты что натворила? — она прикрывает лицо руками и всхлипывает. — Разве мы так тебя воспитывали? Боже… Боже, что же ты, дочка…

— Ма! — выкрикиваю и сама заливаюсь слезами.

Всё горит от стыда. Ну почему это происходит именно со мной, именно так? Как глупо всё…

— Тамара Игоревна, пожалуйста, позвольте нам одеться, и мы спокойно поговорим, — с серьёзным видом говорит Глеб.

— О чём мы поговорим? Глеб, мне с тобой говорить не о чем! — с отвращением на лице цедит мама. — Как тебе не стыдно? Это замужняя женщина! Более того, супруга твоего непосредственного начальника! А вы в постели шоркаетесь, как какие-то… Тьфу ты! — махает рукой и уходит в сторону кухни.

— Ян? Ты как? — после того, как мама выходит, спрашивает Глеб. Кладёт мне на плечо руку и немного поглаживает, убирает всклокоченные волосы и целует за ушком.

Дёргаюсь, как ошпаренная, быстро вскакиваю с кровати и начинаю одеваться, попутно кидая ему вещи.

— Собирайся скорее и уходи, — говорю тихо, чтобы мама не услышала.

— Ты прикалываешься? Мы же не малолетки какие-то! Да, переспали. И что? Мы взрослые люди, это наша жизнь, и она не должна никого касаться! — Глеб расходится и на последней фразе значительно повышает голос. — Даже блять родителей. Не касается! Сами разберёмся во всём.

— Ты совсем идиот или притворяешься? — шиплю на него. — Свали отсюда, к херам собачьим, я тебе сказала!

— Рот свой закрой, пока я тебе его с мылом не вымыл! — рычит и надвигается на меня.

Подходит, кладёт руки мне на плечи и встряхивает.

— В себя приди! Я никуда не уйду. Уяснила?

Скидываю его руки и несильно отталкиваю от себя. Разворачиваюсь и направляюсь к маме, но в проходе замираюперед лужей и множеством осколков. Именно так я сейчас себя и ощущаю. Как же символично. Словно отражение моей души, которая в данный момент также изранена осколками и болезненно кровоточит.

— Пиздец, — шёпотом бросает Глеб.

Не оборачиваюсь и никак не комментирую. Собираюсь просто перешагнуть разлившийся компот, но Миронов касается моей руки. Вплетает свои пальцы. Тянет на себя. Прижимает. Вздыхает с досадой.

— Прости, — также шёпотом отдаётся. — Сядь на кровать, я сам всё уберу, и потом поговорим с твоей мамой.

Отворачиваю голову в сторону. Тяну сквозь ноздри воздух, издавая на выдохе мучительный стон. Практически без сил плетусь к окну, обнимаю себя за плечи и замираю, разглядывая улицу за окном.