Книга Измена. Сбежать от любви, страница 33 – Евгения Ник

— Доча, а это… — начинает она.

— Это мой водитель. И охрана, — поясняю, чтобы мама не волновалась. — Это Глеб, он будет здесь всё время, пока я у вас в гостях.

— Так, а как же… А где вы будете жить, Глеб? — совершенно теряется мама и быстро добавляет, — Я Тамара Игоревна. Очень приятно!

— Приятно познакомиться, Тамара Игоревна. Не беспокойтесь, я снял квартиру в этом доме, — показывает пятиэтажку напротив нашей.

— Понятно, — отвечает мама. — Ну тогда всё отлично, я уже думала, куда вас положить на ночь, — смеётся мама. — В принципе можно в детскую Яны и Павлика, на его кровать. Паша всё равно сейчас в городе живёт и учится в университете, — поясняет Глебу, — Яна Вам не говорила? Он у нас врачом будет! — с гордостью заявляет и открывает дверь подъезда.

Мне от этой беседы становится так не комфортно, что я краснею как помидор.

— Ма! Ну, хватит уже! Какая детская, ты о чём вообще? — кошу глаза на Глеба и замечаю, что на его щеках тоже появился небольшой румянец.

Родители живут в типовой панельной пятиэтажке на четвёртом этаже. И, поднимаясь сейчас на этаж, я даже радуюсь встрече с Мироновым. Не представляю, как бы мы тащили все эти пакеты вдвоём с мамой. А ему нормально, идёт бодро, хоть бы дыхание сбилось. Заносит пакеты в квартиру и спрашивает:

— Куда отнести?

— Можете на кухню, Глеб, — добродушно отвечает мама и уходит в комнату, чтобы поблагодарить и отпустить соседку.

Он уносит продукты и сразу же возвращается в прихожую. Смотрим друг на друга. Точнее, будет сказать, испепеляем взглядом. Но я первая разрываю тишину:

— Спасибо за помощь, можешь идти. Я сегодня больше никуда не собираюсь.

— Нам надо поговорить, — твёрдо заявляет и складывает руки на груди.

Хочу уже как-то грубо выпроводить его, как выходит мама с соседкой. Последняя уходит, а вторая поворачивается к моему водителю и говорит:

— Глеб, а давайте чай? Я утром блинов напекла! Вкусные такие! Посидим, поговорим, что ж вы приехалии всё время в квартире будете сидеть?

Мгновенно бросаю на Миронова враждебный взгляд, который можно прочитать как: “Только попробуй, гад, согласиться и тебе не жить!”. Но Глеб лишь улыбается и отвечает:

— А давайте!

Яна

Глеб сидит за круглым столом на кухне и с блуждающей улыбкой рассматривает то узор на скатерти, то обои на стене. Мама бегает вокруг него, как наседка, и всячески старается угодить. Тут ему и варенье, и сгущёнка, и растопленное сливочное масло, и даже за сметаной хватилась, но Миронов, к счастью, её остановил.

— Глеб, а сколько вам лет? — смотрит с улыбкой и разливает по чашкам чай.

— Двадцать восемь, — макает блинчик в топлёное масло и определяет себе в рот.

— А нашей Яночке двадцать два, — улыбается и достаёт баночку с орешками и цукатами, которую ставит на стол. — Вы кушайте, не стесняйтесь!

Вот и зачем Глебу эта информация? Видимо, мама, просто пытается хоть чем-то заполнить пространство.

— Спасибо, всё, правда, очень вкусно, — теперь блинчик опускает в сгущёнку и закидывает в себя. — Честно говоря, я был ужасно голодным. Собирался сходить в магазин за продуктами, а тут вы появились, — на последних словах: усиливает давление, переводит взор на меня и мечет молнии. — На будущее так лучше не делать, говорите, куда, и я вас отвезу.

— Глеб, ты поел? — не выдерживаю, приподнимаю брови и глазами утыкаюсь в его блюдечко. — Тогда…