Книга Он мой Май, страница 18 – Евгения Ник

— Макс, — прошептала, — не спеши.

И я не спешил. Хотя все внутри орало: “Давай, Макс! Сейчас! Пока все не лопнуло как мыльный пузырь!”.

Но я не гнал. Раздевал ее как подарок, который долго лежал под елкой и ждал меня все это время. А когда она осталась в одном белье, обняла меня за шею и уткнулась лбом в грудь, я вдруг понял, дальше держаться не смогу.

Мы рухнули в кровать словно в воду.

Теплая, мягкая, пахнущая ей постель окончательно вдарила по мозгам и я уже не старался себя контролировать. Аня обвила меня ногами, и больше не нужно было слов. Поцелуи стали другими. Глубокими, жадными, резкими. Как будто мы пытались догнать все утраченные годы за одну ночь. Руки скользили по коже, будто боялись, что рассвет все это заберет.

Я покрывал поцелуями, каждый сантиметр ее кожи: плечи, живот, изгиб бедра, смотрел в глаза, когда врывался в нее и сходил с ума, наблюдая за тем, с каким наслаждением она принимала меня.

Мы двигались в унисон, как будто знали друг друга всегда. Я интуитивно чувствовал, как ей нравится, а она чувствовала всего меня.

Моя Рыжая (да, теперь уже моя) закинула голову назад, впилась ногтями в мои плечи. Не больно, нет, а так, будто боялась потерять опору, вылететь за грань. Мы меняли ритм, замедлялись, снова ускорялись — то с жадностью, то почти с трепетом, как будто не могли насытиться друг другом, но и боялись спугнуть.

— Макс… — выдохнула, когда все стало невыносимо остро. — Я сойду с ума от тебя… Не могу держаться больше.

— Так отпускай себя, — прохрипел в ее шею, прижавшись всем телом, зарываясь лицом в волосы, вдыхая их нереальный аромат.

Выдал еще несколько резких движений и как только ощутил, что стеночки влагалища сжимаются, вытащил член и кончил ей на живот. Хотел бы до самого конца, но без “защиты”... не стоит. А потом мы еще мы долго лежали молча, переплетенные, как корни дерева.

— Ты опять мне нравишься. Неприлично. Слишком.

— Ты думаешь, мне прилично? — усмехнулся, коснувшись кончиком носа ее щеки. — Я тут вообще еле дышу.

Она хихикнула, повернулась ко мне и снова поцеловала. Как будто отметила: да, теперь ты мой и никуда не сбежишь. Или это я так хочу думать.

— Знаешь, я, кажется, не смогу теперь притворяться, что ты мне просто руководитель и одноклассник.

Да что ты? Посмотрел на нее и улыбку скрыть не мог.

Она замолчала. Несколько секунд просто смотрела в потолок, поглаживая мою грудь кончиками пальцев. Как будто что-то решала. И вдруг сказала, тихо, почти шепотом, но так, что внутри все оборвалось:

— Ты мой Май, Хамиченок. Знаешь почему?

— И почему?

— Потому что намаялась я с тобой!

— Взаимно, Рыжуля, — хмыкнул в ответ.

— Очень-очень долгий май… — задумчиво выдохнула.

— Так может, это судьба? И навсегда?

— Пока не выпадет снег. А там посмотрим… — снова усмехнулась, и я понял: все, я влип.

Полностью. Без шансов на спасение.

— Снег, значит… Как насчет того, чтобы переехать на юг? Вместе.

— Вместе? Звучит серьезно, — хихикнула моя Рыжая.

— Ага. Вместе, Ань…

Иду в ванную. Принимаю душ. Затем плетусь на кухню, ставлю чайник. В этот момент появляется Аня. Заспанная, лохматая, очень милая и смешная.

— Так, стоп. Это что, ты реально остался? Не смылся до рассвета?

— Удивлена?

Аня подходит ко мне, тянется и целует в щеку. Потом вдруг замирает, отходит на шаг, смотрит на меня прищуренно: