Книга Он мой Май, страница 17 – Евгения Ник

Она смотрит на меня, немного приоткрыв рот, и что-то в ее лице меняется.

— Ну ты и гад, Гривотряс!

— Эй, хватит так меня называть, Рыжая, — усмехаюсь, — ты была самая крутая в классе. Я вечно думал: вот бы она на меня посмотрела, как на парня, а не как на тупого одноклассника с прыщами и усиками.

— Прыщами? Усиками? Макс, я даже не помню такого, не обращала внимания…

— Да ладно? А ломка голоса? Когда я блеял, как больная кляча.

— Не помню такого.

— Черт…

Она молча кивает. И мы на мгновение просто танцуем. Без слов. Только музыка и сбитое дыхание. Одно на двоих.

И вдруг…

— Может, свалим отсюда? — выдаю и останавливаюсь.

Макс

Вот она. Та, которую я когда-то не понял. Которую хотелось зацеловать, заобнимать и гулять каждый день, таская ее тяжеленный рюкзак. А когда все изменилось, хотелось только троллить, дразнить, злить, только чтобы не признаться: нравится она мне. Не просто нравится — влюблен. А теперь нельзя не признать. Спустя годы — влюбился повторно. Взрослой любовью.

Убираю прядь, что упала ей на губы, и аккуратно выбираюсь из-под одеяла. Ищу свои вещи, одеваюсь и выскальзываю из комнаты.

Вчера после того, как мы сбежали с вечера, долго гуляли в парке. До самой ночи бродили по улочкам, наматывая километры и говорили о нашей жизни.

— Макс, сильно по-дурацки будет, если я сниму туфли? На улице тепло, даже жарко, — подняла на меня взгляд. — Ноги немного болят.

— Устала? Я тебя провожу домой, — ответил с небольшой грустью.

— Да нет, я бы не расставалась хоть до утра! — выпалила она и вдруг замолчала, опустив взгляд и слегка подрагивая ресницами. — Прости. Я дура, несу всякий бред.

— Я бы тоже не хотел расставаться, — решил сказать ей то, что кипело внутри.

Аня сглотнула и посмотрела мне в глаза, а затем замерла на моих губах.

— Макс? А я тебе еще нравлюсь? Сейчас?

— Нравишься, — сделал шаг в ее сторону. — Сначала раздражала, а потом, когда все устаканилось… в общем, да.

— Угу. И мне, — кивнула, протянула руку и слегка коснулась моего плеча.

— Раз уж мои детские фантазии сегодня сбываются, может, еще одна сбудется? — Аня улыбнулась, облизнула губы. — Хамиченок… ты поцелуешь меня?

Я не ответил. Просто подошел ближе, взял ее лицо в ладони и посмотрел в глаза. Долго. Как будто впервые.

Она не отводила взгляда. Не улыбалась. Просто смотрела, затаив дыхание, и я почувствовал, как между нами все сгустилось.

И поцеловал.

Не как в кино. Не мягко и аккуратно. А как хотел тысячу лет назад, когда был молчаливым, глуповатым подростком с сердцем в клочья. С жадностью. С натиском и, конечно, с трясучкой во всем теле. Так как целуют тех, о ком мечтали ночами, но боялись даже подойти.

Она выдохнула в мои губы, прижалась ближе, переплетая пальцы на моей шее.

— Мечты сбываются, — пробормотала она сквозь поцелуй. — Сладкие мечты.

Когда оторвались друг от друга, Аня приложила ладонь к моему сердцу.

— У тебя так сильно стучит, даже страшно, — сказала тихо.

— У тебя не меньше, — усмехнулся, прижимая ее к себе.

А потом… Мы оказались в ее квартире.

Не помню, как добрались. Нет бы вызвать такси, но пешком потащились. Ноги сами несли. Аня то босиком шлепала, то туфли надевала… Точно помню, как хлопнула за нами дверь, как она прижалась ко мне в прихожей и как я понял: все, пути назад нет.

Присел на корточки. Сам снял с нее туфли, убрал сумочку на красный пуфик у двери. Она стояла на цыпочках, пока я целовал ее плечо, ключицу, шею... Горячую, пульсирующую. Как будто в ней билось ее второе сердце.